Даже удивительно, как одна единственная секунда способна развеять целую гору самообмана, которым я старательно себя окружала все это время. Про то, что не планирую входить в одну воду дважды, и про то, что нас с Камилем связывает только работа, и про то, что слишком умна и сильна для ревности.

Вид этой романтичной киношной сцены ударяет по мне мощью взрывной волны, от которой тело разносит на кусочки. Звук того, как эти кусочки со звуком битого стекла валятся на пол, застрял в ушах.

Жаль, что все это происходит лишь на уровне моих ощущений, потому что в этот момент я была бы рада по-настоящему исчезнуть. Чтобы ни одна живая душа не увидела, как мне больно. Так больно, словно и не было того расставания. Оказывается, все это время внутри теплилась надежда, что вдруг, может быть… Ведь еще никто и никогда до него… И потому что, несмотря ни на что, мы друг другу подходим…

Я определенно никуда не делась, потому что когда взгляд Камиля отрывается от лица спутницы, то безошибочно находит меня. Самообладания сейчас во мне нет ни на грош, и я, развернувшись на каблуках, позорно сбегаю, позабыв об оплаченном латте.

Слез тоже нет, но глаза отчего-то совсем перестали видеть. В груди горит. Не давая себе отдышаться, я несусь наверх и, пробормотав ничего не понимающей Диляре «мне нужно срочно уехать», хватаю сумку. Причину своей экстренной отлучки я объясню Кокорину позже. Скажу, что прорвало трубу, например. Со мной же у Ильдара сработало.

Такси я вызываю, стоя в лифте. Приложение сообщает, что быстрее всего прибудет автомобиль по тарифу «бизнес», поэтому выбираю его. Если бы в распоряжении таксопарка имелся самолет — я бы и на него не поскупилась. Лишь бы поскорее оказаться дома, где не найдется свидетелей моей маленькой трагичной смерти.

В себя я прихожу только при виде знакомого подъезда и, сунув водителю купюру чаевых, беззвучно покидаю салон.

Стены квартиры, призванные помочь мне принять увиденное, со своей миссией не справляются. В голове назойливо грохочет: «Какая же ты дура, что влюбилась в него и возомнила, что в сообщениях и чертовых десертах заложено что-то большее. У Камиля нет проблем с сопровождением — тебя ведь предупреждали».

Пометавшись из комнаты в комнату, я оседаю на диване и растерянно смотрю перед собой. Шок и боль как-то неожиданно меня отпустили, отставив внутри ощущение тотальной пустоты. Надежда покинула тело, и оно теперь полое, высосанное. И даже если сейчас он что-то напишет, я буду знать, что это просто так.

Треньк!

Не найдя в себе сил удивиться тому, насколько бывают материальными мысли, и просто смотрю на экран телефона. А вот и повод засмеяться. Даже сейчас обо мне вспоминает не он, а Ильдар.

«Привет! Ну ты как сегодня? Придешь?»

Мои мозги, словно проржавевшие шестеренки антикварных часов, двигаются по чуть-чуть и со скрипом. Куда я должна была прийти? Ах, да. Ильдар приглашал меня в клуб «101». У него состоялась успешная сделка, и он отмечает ее с друзьями. Я тоже собиралась прийти, но это было до того, как я увидела то, что увидела.

Заношу палец, чтобы написать, что не смогу, но представляю, что буду делать после, и мешкаю. Забьюсь под одеяло и, уставившись в стену, буду обнимать подушку до тех пор, пока не усну? Или включу сериал, сюжет которого все равно не смогу уловить? Через все это я уже проходила.

«Приду, — печатаю я, поднимаясь с дивана. — Правда, ненадолго».

«Супер!!! Даже не представляешь, как я рад».

Воткнув телефон на зарядку, я с неожиданной решимостью набрасываюсь на гардероб, извлекая из него все необходимое: джинсы, топ на одно плечо, лоферы на грубой подошве, массивные серьги, наплечную сумку. Даже в самом своем лучшем состоянии я не бываю настолько собранной. И кстати хорошо, что мне хватило ума не зареветь, и нет нужды поправлять макияж.

«Что не убивает, делает нас сильнее, — бормочу я себе под нос, пока подкрашиваю губы помадой. — Сегодня буду веселиться, как могу, а завтра подумаю, как жить со всем этим дерьмом дальше.

— Ух, как я рад, что ты пришла! — весело повторяет Ильдар, заключая меня в крепкие дружеские объятия и слегка приподнимая от пола. От него пахнет незнакомой туалетной водой и нашим общим детством. Запах последнего немного приглушает ноющую боль в груди, и у меня получается вполне правдоподобно засмеяться.

— Ну, все, все, неандерталец. Поставь меня на пол, пока не поломал.

— Как я могу? — Отстранившись, Ильдар смотрит мне в глаза. Его зрачки ярко мерцают. — Ну что, идем? Моих ты в принципе всех знаешь… Вадим, Ирина, Ромка и Саша с Региной, которые на дне рождения у меня были.

— А Аня где? — машинально переспрашиваю я, позволяя ему сжать свое запястье и увлечь в узкий коридор, ведущий к столикам.

— Аня, к сожалению, не смогла. У нее завал на работе. Какой-то крупный проект поручили, вот она и корпит над ним с утра до вечера.