Дебилы, простите меня за столь низкую оценку уровня современной молодежи. Что еще сказать.

Последними на сцену выбрался Иошиэки Ота. Судя по роже воздыхателя первой красавицы класса, он явно настроился отправить меня в полет еще раз. Рядом с ним второй квадратный персонаж, очень похожий на Иошиэки. Похоже - кто-то из родни. Как я и говорил - зассал наш качок один на один встретиться. Ну и сам себе злобный Буратино. Так бы огреб в одно рыло, без публичного унижения. А теперь вон сколько свидетелей. С битами, палками и прочим режущим мусором.

Поесть толком не дадут, уроды.

Дожевывая лапшу, разглядываю сгрудившихся напротив обалдуев. Вид у меня - абсолютно не угрожающий. Я даже повязку с правой руки не снял, так и щеголяю бинтами.

– Что ты там вякнул в школе, коно яро [сволочь охреневшая]?
– начинает Иошиэки. Решил взять быка за рога. Это он зря. С такой силовой поддержкой ты либо спокойный, как обожравшийся удав. Либо истеричный, как на всю голову отмороженная мартышка. Для мартышки расклады обычно очень нехорошие. Бежать впереди паровоза и пытаться закидать словами оппонента - глупо. Ты лишь показываешь свой страх, неуверенность и транслируешь это все остальным подельникам. Вожак должен быть альфой, а не побитой собакой с перепуганной мордой.

Проглотив горячий комок со специями, указываю палочками на второго:

– Ты кто, пугало? Не помню тебя.

– Я его брат, бака!

Да что они к этому “дураку” прицепились? Нормальных ругательств нет, что ли?

– А имя у брата есть?

– Меня зовут Коджи Ота!
– и грудь выпятил, типа мне это должно что-то говорить.

Подцепляю следующую порцию лапши, прожевываю ее не торопясь и пожимаю плечами:

– Извини, про ваш семейный бизнес я не в курсе. Твоя фамилия мне ничего не говорит.

Похоже, этой фразой я обрушил планку их самомнения ниже некуда.

– Моя семья владеет лицензией на половину телевизионных шоу в Токио!

Со да на [неужели]! Тэкеши, ты же мог сообразить, что логотипы на минивенах что-то напоминают. Хотя меня можно простить, про всякую муть с викторинами и дебильной рекламой надо спрашивать опекуна. Он у ящика каждый вечер торчит. Зато соображалка начинает тут же вертеть колесики счетной машины.

Во-первых, семья точно не из бедных. Хозяева на телевидении деньги мешками считают, на вес. Во-вторых, я всего лишь хотел придурку пару костей сломать в качестве воспитательной меры, а теперь буду действовать по-другому. Ну и в-третьих, я очень сомневаюсь, что два болвана привлекли к вылазке официальные службы родительской конторы. Скорее всего - подгребли кого-то из шпаны. Как это знакомо. Одному такому с хайром на башке я уже объяснял политику партии. Придется еще раз.

– Вспомнил. Ладно, - продолжаю дирижировать палочками, получая истинное удовольствие от беседы. Все же малолетние придурки - это нечто.
– Я хотел сбросить твоего младшего брата с крыши. Как говорится - око за око. Как он меня, так и я его. Полетал бы, поорал что-нибудь громкое. Здесь, правда, чуть выше. Но он парень тренированный, банку накачал. Спружинил бы от асфальта. Или нет... Но теперь у меня появился второй кандидат. Хочешь заменить брата? Или вас обоих туда спровадить?

Киваю за спину, усмехаюсь. Бритые зашевелились, двинулись на меня, махая орудиями причинения добра. Улыбаюсь еще шире, разворачиваю левую ладонь и зажигаю над ней шарик.

Ха! Толпа синхронно шагнула назад. Один в задних рядах даже в собственных ногах запутался и упал на задницу, выронив биту. Та запрыгала по асфальтовому покрытию, звонко брякая.

Я этот фокус вчера вечером выучил. Не знаю, что меня дернуло, но захотелось попробовать.

Когда зарождается огненная искра, то можно ее подкачивать энергией. Чем больше вольешь, тем шарик больше размерами. Максимум, который у меня выходит - почти с грецкий орех. Не знаю, какой это ранг, но сил тянет немерянно. Хорошо еще, что я большую часть обратно могу хапнуть. Перед тестами я запускал файрболы размером куда поменьше - с крупную горошину. Одна такая легко прожигала стебель лопуха толщиной в большой палец.

А вот если в момент накачки представить, что ты внутрь всунул иголку и начал надувать вместо искры мыльный пузырь, то размер огненного чуда становится куда как больше. Энергии тратится совсем мало, все уходит в визуальные эффекты. Танцует над ладонью мохнатое чудо-юдо размером с грейпфрут, прыскает тонкими протуберанцами по сторонам, пляшет на крохотных молниях. Впечатляет - жуть. Я сам в первый раз как сотворил похожее, чуть не выскочил из спальни быстрее собственного визга. Только потом пообвыкся, раз на пятый. Кстати, “пузырь” практически безвреден, ничего спалить толком не может. Он даже от сильного порыва ветра может развеяться. Но для не понимающего человека - внушает.

– Вы, кусояро паршивые, на кого лапу задрать вздумали? Мне рукой махнуть, здесь один фарш останется. Решили на абэноши тявкать?
– Э, я так не договаривался! Самые сообразительные уже рванули прочь.
– Стоять, собаки блохастые!..

Гашу иллюминацию, стираю с лица улыбку.

– У меня к вам претензий нет, так и быть, не трону. А вот к этим двум бракоделам есть вопросы. Сейчас я с ними разберусь и заберете домой, что останется.

Все же плохо я понимаю местных. Для Тэкеши многие вещи естественны, он воспринимает это как данность. А я лишь чертыхаюсь про себя. Вот какого, спрашивается? Побросали все железо, стоят, согнувшись с выражением максимального почтения. И только братцы Ота глазами хлопают.