— Что-то не вяжется, — заметил я. — Клинки допустили у себя работорговца — это ещё могу поверить, им главное, что бы платили. Но вот что бы они позволили силовые разборки в городе? Да и что бы ты страдал альтруизмом — рабов освободил, дал им кров и работу… Илюх, ты здоров?

— Я что по твоему, изверг какой бессердечный? — возмутился он.

— Да, — без раздумий подтвердил я. — Если в деле не замешана выгода или, по крайней мере, те, на кого тебе не наплевать — то хрен ты палец о палец ударишь, насколько бы праведным дело не казалось. И уж тем более не рисковал ввязываться в авантюры, за которые нас могут под белы рученьки пинком под жопу из Ратты выкинуть.

— Ты переоцениваешь влияние моих бывших подчинённых, — хмыкнул он. — Они контролируют центр и более-менее благополучные районы города, это верно. И да, в открытую тут никто подобные дела не делает. Но если в трущобах кто-то кому-то вскрывает глотку, они, чаще всего, закрывают глаза. Тот упырь был не одиночкой — у него был партнёр из числа практиков. Командир одной из их шаек, сфера Земли. Мы пустили их всех в расход за одну ночь, почти тихо-мирно и без суеты, и сейчас активно перехватываем нишу местного теневого бизнеса. Пятеро Первых — большая сила, а когда мы перейдём в сферу Истока, и вовсе будем неодолимы.

В кабинку вошла Яффа и принялась раскладывать еду. Киббех — просто гастрономический оргазм, вкуснейшее, что я пробовал в этих краях. Мясные фрикадельки из разных сортов мяса в булгуре, подающиеся с разными соусами. Честно, я готов был многое простить этим пескам только из-за этого блюда. К нему шли три стопки и здоровенная бутыль с мутной жидкостью.

— Всё активировано, господин Клинков, — чуть поклонилась она. — Вас никто не подслушает.

— Это самогон, что ли? — поинтересовался я, глядя на бутыль.

— Тебя только это в услышанном интересует? — поднял брови Клинков.

— Ну, активацию какого-то мутного заклятия я и так почувствовал, — пожал я плечами. — Учитывая, кому раньше принадлежало заведение, много ума не надо, что бы понять, что это защита от прослушки. Да и девка вроде ассасинша, не меньше чем из второго поколения. Развитие определить не могу, маскировка хорошая, но не выше Трансформы Мозга, думаю. И да, мне похрену на всё это, я навидался вещей и постраннее. Но вот самогон в здоровенной стеклянной бутыли, как из какого-нибудь фильма про российскую глубинку — это меня удивляет, учитывая, что я в жопе Сирии.

— Вы наблюдательны, господин Корсаков, — улыбнулась девушка.

— Да не надо, я же стесняюсь, — махнул я рукой. — Тем более это не я хорош, тут скорее дело в том, что ты просто бездарность.

Улыбка на лице девушки ни на каплю не изменилась, но вот в глазах отчётливо мелькнула лёгкая злость.

— Галантности тебе, конечно, не занимать, — вздохнул Илья.

— Ну а нахрена ты мне лапшу на уши вешаешь про каких-то освобождённых рабов и прочую дичь? — резонно заметил я. — Рабовладельца он, млять, прикончил, рабов освободил, добро и справедливость в мир понёс. Миротворец, мать твою, тоже мне. Поверь, мне пофигу, что ты тут делаешь и какими делишками балуешься, но если не хочешь говорить, так просто промолчи, вместо того, что бы хер в уши вкручивать. Илюха, мы с тобой эти игры с информацией в попытках манипулировать мною уже проходили, и мне она не понравилось. Но старую псину, как говориться, новым трюкам не выучишь, да?

— Я действительно не хочу тебя обманывать, и я и вправду освободил людей, — возразил он. — Но сейчас нам требуется сделать одно, довольно деликатное, дело, в котором твоя помощь будет не лишней. Я не то что бы горел желанием тебя в это втягивать, но если всё получится, то у нас выйдет вернуть власть над Клинками, и заодно — получить власть над городом.

— Прекрасно, — кивнул я, и закусив стопку самогона киббехом, встал. — Но неинтересно. Рад был пообщаться, остальным ребятам тоже привет передавай, а я пойду потихоньку.

На лице Клинкова мелькнуло изумление. Ну да, Илюх, а ты думал, ты один тут умный? Мной слишком часто и много вертели разные ушлёпки вроде тебя и Громова, что бы я не научился чуять подвох. Сам я великим мастером интриг не стал, но критичное мышление приобрёл.

— Ты не понял? Мы станем хозяевами Ратты, и я предлагаю тебе… — начал было он, но я не стал слушать.

— Да насрать мне на Ратту, Илюх. На Ратту, на Сирию, на Клинков твоих и на ваши игры в больших и важных дядек — на всё это мне глубоко и абсолютно на-сра-ть, — повторил я по слогам. — Не насрать мне на Ала, Сьюзан, Васю и Алису, ну и на тебя, до этого разговора, тоже было не похрен. Но потакать твоим амбициям, как остальные, я не намерен. И если бы ты просто пришёл и попросил меня о помощи, я бы, право слово, помог тебе. Не потому, что мне что-то нужно — моя позиция в этом вопросе неизменна. Помог бы просто потому, что ты мой пусть и не друг, но вполне себе боевой товарищ. Но вместо того, что бы прийти ко мне, ты организовал этот цирк с патрулём Клинков, дибилом карманником и прочее. Дай угадаю — план был в том, что я сейчас буду зол на Клинков после этой стычки. Мы бы посидели, ты бы объяснил, что они задумали что-то нехорошее против нас, а потом предложил бы поучаствовать в деле, которое помогло бы нам наказать плохишей. Я бы покорно тряхнул гривой, и ты отправил бы меня в самое пекло. А потом, после помощи с твоим планом, хлопнул бы по плечу и заявил о дружбе на век, да?

По злости на лице Ильи я понял, что попал куда-то очень близко.

— А я говорил, — невозмутимо бросил ему Ал и опрокинул в себя стопку.

— Наверное, когда-то ты был хорошим мужиком, — покачал я головой. — Но потом много насмотрелся на всяких Громовых и ему подобных и решил, что только так и можно чего-то добиться. Я тебя не осуждаю, но замечу — это тебя изрядно оскотинило. Всё, удачи.

Распахнув дверь кабинки, я пошёл на выход. Вот, блять, не было печали называется. Если Илюха что-то затеял, мне стоит убраться из города и дистанцироваться от этих событий. У меня две чёткие задачи — достижение сферы Истока и создание заклятия в Москве. Одна из мировых столиц, которую точно атакуют — вот граничное требование к тому оружию, что мне дал учитель, и Ратта на это звание никак не тянет. Дорога же в Лондон, Берлин, Вашингтон или Пекин для меня точно закрыта — таких, как я, там едва ли с восторгом примут и позволят творить, что вздумается.