Поэтому, не слушая, что там Ева собирается сказать, я нанес удар.

Разрушение защиты, веер, чтобы задеть сразу троих: девушку, шакарку и алтарь, — снова разрушение по вспыхнувшей защите, и череда вееров.

Глаза Евы расширились, она напала на меня, попыталась заблокировать.

И, надо сказать, это у неё отчасти получилось.

Напрыгнув на меня, она попыталась повалить, но, даже несмотря на вложения в силу, не смогла. Чему-то меня всё же на тренировках научили. Я вывернулся, оттолкнул её, воспользовавшись коротким моментом прикосновения.

Щиты накладывались поверх тела и выглядели как пленка. Запущенный с ладони веер в упор обошёл их.

Ева обмякла и завалилась.

В тот же момент что-то укололо бок.

Пусть Ева и не вывела меня из строя, но дала шакарке секунду, чтобы подобраться и нанести удар. Это был кинжал, который вбили мне в бок.

Сразу накатила слабость, но я каким-то чудом не выпустил посохи.

Если меня убьют, размен должен быть таким, чтобы шакарцы не смогли реализовать козырь с призывом.

— Дрянной мальчишка! — прошипела женщина мне в лицо.

Прямо в тот момент, когда я выпустил серию разрушений по алтарю. Тот затрещал, пошёл искрами и... развалился.

— Ах ты тварь! — взвизгнула дамочка, навалившись на меня.

Что бы она ни задумала, это не было чем-то хорошим. Мы оба упали, она оказалась сверху, оседлав меня.

И вместо того, чтобы убить или сделать ещё какую гадость, впилась поцелуем в губы.

Должен признать, это было самое неожиданное за день.

Чувствуя, как сила покидает тело, я отпустил посохи. Сейчас от них не было толку. Мана кончилась, всё ушло на алтарь. Слишком неудобные и тяжелые, чтобы в таком положении атаковать. Рука сама скользнула к карману, достала тот чертов ножик и....

Прямо как она сама, я вбил ей лезвие в бок.

Она дернулась, распрямилась, уставилась на меня недоуменно. Магическая защита у неё хороша была, а вот физическая броня... Обычные тряпки. Которые нож смог взять.

Самый обычный, мать его, нож.

— Твареныш! — в сердцах выдала она. — Ты разрушишь свой алтарь! Сразу, как вернешься в храм! Разрушишь! Разрушишь!

Выкрикивая эти слова, она наклонилась и снова полезла целоваться.

Извращенка гребаная.

Сама позволила мне дотянуться до ножа. Он ведь в её боку так и остался. Когда откинулась, из руки выскользнул, а сейчас, не думая о том, зачем эта извращенка целоваться лезет, я схватился за рукоять и вывернул её, расширяя рану.

Чья кровь в нашем поцелуе участвовала, я так и не понял. То ли я из-за раны булькать начал, то ли она.

На этот раз получилось её скинуть.

— Разрушишь алтарь... Разрушишь алтарь... — как сумасшедшая, бормотала она.

Кое-как перевернувшись, я смог навалиться на неё. Вытащил свой нож из её раны. Прижал к горлу и надавил.

Сдохни ты уже, тварь.

Она и сдохла.

А потом дернулась, глаза распахнулись, и мощный вздох сделала. Нож выскочил из её тела. Но недалеко ушёл. Я снова навалился и повторил.

Она опять воскресла.

Я повторил.

А потом у меня мана подкопилась, и я ударил разрушением воздействий.

Больше эта нежить не вставала.

В глазах у меня потемнело. Действовал я на адреналине последнюю секунду. А сейчас накатила и зверская усталость, и боль в боку, и черные мушки в глазах появились.

При этом взглядом я как-то смог сосредоточиться на разрушенном алтаре. Прямо над ним висел... камень.

В воздухе висел.

Достаточно необычно, чтобы заинтересовать меня даже в таком состоянии.

Как дополз, как никто меня не прибил по пути, я не запомнил. Добрался, схватил рукой камень и понял, что всё. Крови потерял столько, что отвоевался.

После этого оставалось только ударить по самому себе и отправиться на возрождение. Хорошо, когда мана быстро восстанавливается.

***

Стоило прийти в себя, перед глазами замелькали сообщения.

Бог щедро вознаградил за дела мои.

Выдал аж целых два уровня, пять очков престижа. Но куда интереснее было другое. Тот камень, который я прихватил, возродился вместе со мной. Теперь он обозначался как отдельный навык.

Под названием малая точка возрождения. Способная возродить раз в сутки сто человек. В том месте, где точка установлена.