— Рагден Петр Федорович и Хабалов Владимир Николаевич, — опасливо покосился на него усач. — Очень влиятельные люди. Их сыновья участвуют в турнире. Я уже говорил, что в этом году Новгород не смог выставить сильный состав, поэтому глава Попечительского совета лицея и его заместитель решили уравновесить силы таким способом.

Я развел руками и посмотрел на дядьку Матвея. Тот с ленцой посматривал на понурившихся скаутов и о чем-то раздумывал. Увидев, что я обратил на него внимание, Гусаров оживился.

— Допрос окончен? Ты все узнал, что хотел?

— Да вроде понятно все, — почесав мочку уха, отвечаю ему. — Если сейчас поднимем шум, начнется серьезное расследование, много людей под молотки попадут. Большинство — даже не зная, каким они боком к этой истории. Вот и думаю, а надо ли?

— Правильно соображаешь, — одобрительно сказал дядька. — Император прочешет густой гребенкой все филиалы лицея, плохо будет очень многим. Но и просто так отпускать этих дурачков тоже нельзя. Как-то неправильно получается, не находишь? Одного твоего приятеля едва не угробили в аварии, тебя хотели по башке ударить.

— Даже в мыслях не было, поверьте! — поспешно воскликнул белобрысый и заткнулся сразу же, как увидел движение второго бойца в его сторону.

— Не убивать же их? — мы разговаривали, не замечая паники в глазах застывших в ожидании новгородцев. Пусть подергаются, понервничают. Не все мне переживать.

— Зачем убивать? — в разговор вступил Куан, до этого хранивший молчание. — Ты разгадал замысел этих людей, на тебе и ответственность.

В наступившей тишине он зашел за спину белобрысому крепышу и положил руку на его голову. Тот даже съежился от страха.

— Я отдам тебе их души, ученик. И с этой минуты они будут привязаны к тебе незримыми нитями, с помощью которых ты сможешь повелевать каждым движением, каждым вздохом этих людей. Тебе станет известен каждый миг их жизни.

Пока он это говорил, крепыш с вытаращенными от ужаса глазами задергался на стуле, пытаясь ослабить веревки и убежать отсюда подальше от руки страшного шамана. Куан между тем подошел к тому парню, которому я разбил нос, что-то пробормотал и встал за спиной Максуда. Больше всего я боялся за Ворона, которому обещал поддержку. А то нехорошо выйдет. Мне его душа не нужна, как, впрочем, и этих скаутов. Что я с ними делать буду? Управлять на расстоянии?

А, может, Куан пошутил?

Мой наставник забормотал какую-то тарабарщину, постепенно повышая голос. Его руки выплясывали непонятный танец со сложными па, строили фигуры, изломанными линиями взлетали вверх и обрушивались вниз, пока над головами скаутов не стала концентрироваться серая пелена. Речь Куана стала быстрой и эмоциональной. Мне показалось, что из тумана вытянулись когтистые лапы. Даже насчитал, что их было три. Каждый из этих жутких призрачных отростков лег на темечко скаутов и исчез. Серая хмарь рассеялась — а меня словно током прошибло. Я выгнулся от сотен мелких уколов, пронзивших все тело, жалобно вскрикнул, не понимая, откуда на меня накатила волна странных образов, бессвязного шепота, в котором слышались нотки страха и ужаса, сквозь которые пробивалась злость и бессилие.

Потом все исчезло. Ворон с вытаращенными глазами глядел на меня, словно не веря, как неуклюжий пухляк Волховский связал свою судьбу со страшными людьми. Что он сейчас думал — я даже не представляю. Но для меня важнее всего, чтобы голоса не звучали в моей голове бесконечным водопадом.

— Теперь каждый шаг этих людей будет тебе известен, даже если ты находишься за сотни километров от них, — Куан подошел ко мне и легкими прикосновениями пальцев к вискам снял с меня мучительное ощущение чего-то неприятного и липкого. — Достаточно вызвать в памяти их образ, и они сделают для тебя все, что захочешь.

— А если я прикажу броситься им с крыши дома? — хрипло спросил я.

— Они поднимутся на крышу и прыгнут вниз, — бесстрастно ответил наставник. — Теперь это твоя ноша. Я хочу, чтобы ты осознал свою ответственность за их жизни.

— Вы поняли, что теперь вам лучше всего держать язык за зубами? — сообразил дядька Матвей, первым очнувшись от морока, сгустившегося в подвале. — Один неверный шаг — и за вашу жизнь никто и гроша не даст.

Скауты, бледные и растерянные от произошедшего, активно закивали головами. Главное, остались живы, никто с них шкуру не спустил или сердце не вырезал, а остальное — чепуха, обычная иллюзия, которую частенько используют для особо впечатлительных.

— Кот, — обратился Гусаров к одному из бойцов, восхищенно замершему от происходящего, — отведи мальчишек по разным комнатам. Сади их по двое, чтобы с ума не съехали. Воды дайте, покормите.

— Ясно, командир. Сколько дней их здесь держать?

— Два, может — три. Я сам приеду, скажу. И еще… Блокираторы ни в коем случае не снимайте. Они слабосилки, но пакость учинить могут.

— Понял, — Кот повел широкими плечами и знаками показал второму бойцу, чтобы тот помог ему разрезать путы на ногах и увести скаутов.