Четверка «счастливчиков» и Свайка исчезли из поля зрения чуть ли не мгновенно, а я, на всякий случай незаметно включив на комме диктофон, поделился с княжичем своими наблюдениями и предложил альтернативу:

— Тащить в Зону балласт чрезвычайно опасно как для самого балласта, так и для всей остальной группы. Поэтому предлагаю оставить эту парочку куковать в «Девятке», а вместо них взять пару-тройку опытных бойцов из второго состава рейдовой группы форта. Поверь на слово, в таком составе…

Закончить мысль мне не удалось — сообразив, к чему я клоню, Горчаков отрицательно помотал головой и заявил, что мой вариант комплектования группы его «по каким-то причинам» не устраивает, и что в Зону должны попасть и Хмелев, и его телохранитель! Более того, закончив излагать эту мысль, он поинтересовался, как я оцениваю текущий уровень готовности его компании, получил предельно подробный ответ и сделал напрашивавшийся вывод:

— То есть, в данный момент мы готовы только к простеньким экскурсиям только под твоим руководством, а для чего-то более серьезного нас требуется гонять и гонять?

— Не совсем… — вздохнул я, сообразив, что он понял далеко не все. — Для того, чтобы подготовить группу к «чему-то более серьезному», каждого из вас надо сломать через колено и заменить рефлексы, созданные инструкторами рода и школ телохранителей под привычные вам условия жизни, на новые, заточенные под выживание именно в Багряной Зоне. Собирайся вы посвятить службе на Стене хотя бы лет пять, это было бы целесообразно. А ради разовой экскурсии уничтожать имеющиеся навыки однозначно не стоит. Повторю еще раз: имеющиеся у вас навыки не подходят для выживания в Зоне, поэтому я считаю необходимым заменить балласт на профессионалов. Или, хотя бы, добавить пару-тройку рейдеров к составу, прописанному в контракте.

— Я рассчитывал пройти Зону с одним-единственным проводником. А на включение в группу Свайки согласился только потому, что она женщина, а значит при взгляде со стороны не так уж и сильно меняет имеющийся баланс… — напомнил княжич, заметил, что я насмешливо выгнул бровь, и вспыхнул: — Баламут, ты недооцениваешь уровень боевой подготовки аристократов из действительно древних родов! Роду Горчаковых чуть менее девятисот сорока лет; наши методики подготовки одаренных позволяют превращать обычных мальчишек и девчонок в воистину непревзойденных бойцов, а…

— Павел, корхи — не люди! — перебил его я. — У них другая анатомия, физиология, реакция, пластика, психология, тактика, выносливость, болевой порог и много чего еще, поэтому ваши навыки против них тупо не работают! Скажу больше: девяносто девять процентов рассказов о великих победах таких «туристов», как ты, твоя жена и ваша свита — вранье чистой воды, а на самом деле во время первых боестолкновений с созданиями, явившимися с Той Стороны, все вы впадаете в ступор и в самом лучшем случае приходите в себя только к концу схватки. А потом опорожняете желудки, просите рейдеров вырезать роговые гребни и собрать трофеи, так как дуреете от запаха той дряни, которая заменяет корхам кровь, и договариваетесь. В смысле, платите парням, сделавшим абсолютно всю работу, бешеные деньги за клятвы Силой о нераспространении информации и за создание как можно более красивой легенды о ваших подвигах!

Тут Горчакова аж затрясло от бешенства:

— Ты хочешь сказать, что все дворяне, ходившие за Стену, беззастенчиво врут, что привезенные ими трофеи на самом деле добыли обычные рейдеры, что экспансию корхов остановили не ударные группы аристократов и лучшие артефакторы двух Империй, а одаренные простолю-…

— Экспансия корхов остановилась только из-за недостаточной плотности магофона Той Стороны: на сто шестнадцатом километре от Червоточины он практически сравнялся с земным и прекратил распространение, а под нашем корхам крайне некомфортно. Что касается вклада артефакторов, то созданные ими рунные камни компенсируют лишь восемь целых тридцать шесть сотых процентов давления магофона иного мира и не более. Поэтому-то Стена стоит на месте, а не двигается к центру Зоны. Кстати, животный и растительный мир мутирует и за пределами защитного периметра, а озвученная мною цифра взята не с потолка: большая часть ученых, невольно создавших Червоточину, жива до сих пор и исследует все, что ее появление принесло в наш мир, а мой дед до сих пор руководит отделом артефакторики.

Моя уверенность в каждом слове не лучшим образом сказалась на настроении княжича, и он решил меня уязвить, использовав «спорный» тезис, прозвучавший в этом монологе:

— Невольно создавших?!

— Верно! — кивнул я. — За пять с половиной месяцев до Пробоя двое сотрудников отдела изучения школы Пространства математически доказали существование так называемых струн Чашникова-Шубина и наметили путь к созданию установки, позволяющей телепортировать материальные объекты. Оценив военные перспективы открытия, Большое Начальство встало на уши, выделило неограниченное финансирование и стало требовать результат. При этом о том, что Пространство шуток не прощает, и слышать не хотело, так что, узнав о неудачах на первой экспериментальной установке, решило ускорить работу и втихаря создало независимую группу из «более перспективных специалистов». А один из последних, толком не разобравшись в магофизике процесса, предложил увеличить мощности, используемые при попытках инициации «абсолютного оружия», сразу на два порядка! Авторы изначальной идеи протестовали, доказывали, что это самоубийство, и так далее, но толку — им в приказном порядке поручили заниматься новой темой, а ту отдали «рационализаторам». Кроме того, построили отдельный блок. В километре от научно-исследовательской базы. И уже через три недели после сдачи нового объекта с большой помпой провели Тот Самый Эксперимент. Из тех, кто в тот день наблюдал за установкой, не выжил никто, ибо Червоточина появилась аккурат на ее месте. А сотрудники закрытого городка не пострадали, почти шесть суток всеми силами противостояли первой волне Вторжения и… были брошены на произвол судьбы не только своим собственным руководством и вояками, но и государством. Однако это уже совсем другая история.

Как ни странно, Горчаков поверил в то, что это правда, с полпинка. И заинтересованно прищурился:

— Интересно, каким грифом закрыта эта информация?

Я равнодушно пожал плечами:

— Каким бы ни была, мне на это плевать. Ибо я ничего не подписывал. Зато с раннего детства люто ненавижу тех, кто обрек моих родных и близких на двенадцатилетнюю самоизоляцию и смерть от неконтролируемых мутаций!

Не знаю, что княжич увидел в моих глазах во время этого взрыва, но его гнев как ветром сдуло: