Я соврала, что встречались с девочками из организации по защите прав Клеймённых, пообещала прийти веселая и выпившая. А это значило – буду сама ночью домогаться. Илья кивнул и равнодушно отвел детей от порога дома, оставив меня в нерешительности стоять перед дверью.

А я ощущала себя не иначе, как изменницей, мучило чувство вины. Грызло всю дорогу до места встречи и позже.

Встреча происходила в небольшом ресторане подальше от любопытных глаз. Я пыталась себя успокоить, уверить в собственной невиновности -- всего лишь скрыла встречу с другом, которого не видела шесть лет.

А Артем стал волосатый, еще сильнее, чем раньше, и борода колючая, когда обнял и поцеловал, сильно обколол щеку. Радостный, улыбался, как будто не было шести прошедших лет.

Ведь я предала нашу дружбу? Отказалась от него: пропустила появление в его жизни любимой женщины, карьерного взлета. Артем служил у отца, помогал продвигать права Клеймённых в широкие массы. Иными словами, часто мелькал по телевизору, только по видеороликам я и знала о его добром здравии.

Артем пригласил нас с Ильей в Питер на торжество по случаю росписи со своей женщиной.

В свое время я не смогла позвать Артема ни на нашу роспись, ни на рождение девочек, ни на рождение Сережи.

– Прости, Артем! официант как раз расставлял заказанный ужин. Тактично промолчал, поставил два одинаковых блюда на стол и удалился.

В горле почувствовала горькие слезы ностальгии и прожитых лет, поспешно запила их мартини. Друг понял, о чем извинялась. Протянул бокал и сквозь густую бороду и усы показал понимающую улыбку.

– Я ему, как кость в горле. Я понимаю… - Артем тоже отпил спиртное и, взявшись за вилку и нож, начал резать мясо и картофель ровными ломтиками.

После вечер прошел в более милой обстановке.

***

POV Гектор.

У людей часто бывает аллергия на какой-то вид продуктов, на животных и даже на солнечный свет. У меня образовалась аллергия на конкретно одного Клеймённого. Ощущения от его вида невозможно описать или понять. Я автоматически трансформировал тело в боевую форму Карателя при его приближении. Если просто речь заходила о нем, трансформировал лишь часть тела. Твардовский – бельмо на глазу, раковая опухоль в организме, которая съедает, жжет изнутри.

После проигранного боя я должен был забыть о Диане. Этот факт вводил постоянно в нестабильное состояние. Я обещал не претендовать на Диану -- дал слово и впервые в жизни не сдержал его. И все из-за него. К тому же Твардовский – угроза нашему счастью, ведь он тот, кто знал Диану больше меня, начиная с самого ее рождения.

С каким же трудом я изобразил спокойствие, пока она бездарно целую неделю врала. Нет у нее таланта врать. На лице видел – что-то случилось и молчит. И краснеет, и бледнеет, и пальцы теребит, и руками размахивает.

После того, как Диана пошла меня обманывать, собрал малявок и за мамочкой. Проверять догадки. Даже слежку за собой не обнаружила, любой террорист угробит наивное дитя.

– Пап, - позвала Алиса шепотом, потому что Сереге только три года, укачало в машине и спал в кресле. – А мы долго будем здесь сидеть?

Дочь пальчиками постучала по плечу и зевнула в кулачок, рассматривая сквозь затемненное окно лестницу, по которой поднималась их мамочка (в платье и на шпильках!) в ресторан. Место выбрала на отшибе, желая скрыться. Успокаивало, что в здании отсутствуют номера.

– Лис, нам надо удостовериться в безопасности мамочки! – я натягивал максимально искреннюю улыбку, но скулы сводило от неуклюжей игры. – Представьте, девочки, что мы на задании. Изучаем объект.

– Ты боишься, что маму кто-то украдет? – Это Лиза поддержала наш разговор, поставила локти на коленки в красным колготках и тоже следила за входом. А вот и Твардовский появился!

– Нет, радость моя, не боюсь. В моем округе нет самоубийц, - пальцами держал нагретый кожаный руль, представляя на нем шею Твардовского. Как же я хотел проломить ему черепушку. Хоть разок! Хоть один раз побить! За всё! За каждую ее мысль о нем.

– Значит, мама встречается с кем-то, кто тебе не нравится? Она тебе изменяет?
– ужаснулась вдруг Алиса, подпрыгнула на заднем сидении и попыталась рассмотреть маму за стеклом.

Ей всего шесть лет, а такие умные вещи иногда говорит. Откуда только про измены знает?

Пришлось спокойно начать разговор:

– Нет, мама у нас хорошая. Мама нам не изменяет. Просто представьте на секундочку. У вас же есть любимые куколки – Саша и Маша, -- развернувшись к девчонкам, с улыбкой начал объяснять суть проблемы. – Вы их очень любите. Кладете с собой в кроватку, целуете, обнимаете. Одни словом жизни без них не видите, повсюду носите с собой. А тут появляется какая-то ссууу… плохая девочка и утверждает, что Саша и Маша не ваши куколки!