В общем, кое-как переправились, и до утра в обход пограничных постов Худайкули вывел Корнилова к Мазари-Шарифу к дому родственников. Дальше уже передвигались на лошадях втроём. К Худайкули присоединился его младший брат, которого обрадовала новость о возможности перебраться к русским.

Родственники братьев в виде дяди, его жены, трёх дочерей и трёх сыновей также выразили согласие на переезд. Беспокоился отец за дочерей, на которых начали засматриваться парни. И если от соплеменников сестёр могли защитить старшие братья, то от афганских военных никакой защиты не было.

Ехали под видом нукеров из состава туркменской иррегулярной кавалерии, состоящей на службе у афганского эмира. Из вооружения шашки, нож-бичак и кавалерийский карабин Бердана. Всё это нашлось у Худайкули, а у Корнилова зародилась мысль, что не только контрабандой промышляли братья. Вернее всего, и на дорогах разбойничали. Во всяком случае, к крепости тройка всадников ехала, не скрываясь по дороге.

Вот и мост перед крепостью, который охраняют афганские солдаты. Один из них задал вопрос на пушту, делая пикой знак остановиться. Худайкули, ехавший впереди, что-то ответил, и афганец освободил проход.

Цокот копыт по деревянному настилу и вот она цель похода — крепость. Корнилов подъехал к Худайкули и спросил:

— Что у тебя спрашивал сарбоз? А то мы далеко были, да и его пушту не совсем разобрал.

— Спросил, не назначены ли мы в караул и отчего так поздно едем на службу.

— И что ты ответил?

— Когда назначили, тогда и едем И не ему спрашивать, чем занимаются нукеры Великого Абдурахмана, — улыбаясь, ответил проводник.

— Получается, — Корнилов сдвинул папаху чуть назад и почесал бритую голову выше лба, — туркменские всадники действительно наряжаются в разъезды вокруг крепости.

— Всё возможно, таксыр, но афганским офицерам лучше говорить что-нибудь другое. Они обладают куда большей информацией и могут знать вождей, которые командуют туркменской конницей.

Эти слова стали пророческими уже через час, когда Корнилов только закончил фотографировать крепость с южной стороны, и они втроём направились дальше, чтобы сделать фото с другого ракурса, как к ним подлетел верхом десяток афганцев, возглавляемый джамадаром*.

* соответствует поручику в российской армии.

— Кто такие?! Куда едем?! — буквально прорычал тот.

— Великий Абдурахман, эмир Афганистана, собирает туркменских всадников в конный полк, уважаемый джамадар, — полный достоинства, но с вежливым поклоном ответил Корнилов. — Я и мои люди едем к нему на службу в Кабул.

— Текинец? — уже дружелюбнее спросил офицер.

— Да. Мой род ведётся от Карама-бека, — вновь с достоинством ответил Корнилов.

— Да будет благословенно имя Абдурахмана! — сказал афганец и с места пустил коня в галоп.

Вслед за ним устремился десяток всадников.

Корнилов, проводив взглядом конников, посмотрел на своих провожатых, которые смотрели на него круглыми глазами.

— Ты и, правда, ведешь свой род от Карама-бега? — с каким-то благоговением спросил младший из братьев.

— Нет. Просто хорошо знаю историю туркмен. По матери я веду свой род от Аргун-ага — наместника внука Чингиз-хана Хулагу в Персии.

— А по отцу? — вновь не удержался от вопроса младший брат Худайкули.

— Мои предки по отцу пришли в Сибирь с Ермаком. Слышали о таком атамане?

— Нет, — ответил уже Худайкули.

— А про казаков?

— Этих знаем, — улыбаясь, хором ответили братья.

— По отцу я из казаков, — произнёс Корнилов и тронул коня.

Объехав часть крепости, Лавр сделал ещё несколько фотоснимков и зарисовок фортификационных объектов. На пути туда и обратно произвёл географическую съёмку двух дорог, ведущих к российской границе.

В общей сложности проведя на вражеской территории трое суток, намотав больше ста пятидесяти вёрст вернулись в Мазари-Шариф. Ночью с помощью солдат пограничной стражи и двух лодок переправились вместе с родственниками Худайкули на свой берег Аму-Дарьи.

За ту разведку вместо предполагаемой награды Корнилов получил строгий выговор от начальника Туркестанского военного округа генерал-лейтенанта Иванова Николая Александровича. Но зато его умение мимикрировать под местных жителей позволило ему дальше работать под различными личинами в Афганистане, Китае, Персии. Во время всех этих разведвыходов Худайкули сын Нарлы сопровождал Корнилова и не раз выручал в сложных ситуациях, став надежным спутником, признавая верховенство офицера.

В 1903-м году Корнилова направляют в Индию для изучения языков, нравов, обычаев и традиций народов Белуджистана. За время этой экспедиции Корнилов посещает Бомбей, Дели, Пешавар, Агру (военный центр англичан) и другие районы, наблюдает за британскими военнослужащими, анализирует состояние колониальных войск, контактирует с британскими офицерами, которым уже знакомо его имя.