— Только одному нелюдю в Ливингстон Бэй по силам отластить твою луку, — тряпка с капающим чаем занимает почётное место на бельевой веревке. — Единственная загвоздка, у нашей семьи с ней… как бы сказать… не ладужные отношения.

Терри мнётся, не зная, как продолжить. Раздирающее изнутри противоречие и желание помочь раскачивают весы решений. Ему очень хочется ещё побыть с Агатой, но старые ссоры так просто не забываются. Стоит ли ворошить осиное гнездо в надежде на мёд?

«Только если с тобой надёжный человек», — отвечает сам себе Терри.

— Культ этой мадамы пошёл по швам. Так что ей плишлось искать убежище у более мощных союзников. То есть у нас. И ладно бы от неё толк был. Но нет. Она деньги тлатит, только успевай считать! Ещё и слугу своего плитащила сюда. Туфу! — Терри с пренебрежением сплевывает на пол. — Мне она с самого начала не понлавилась. Да и я ей тоже. Глупая волона! Может, лет двести назад её культ и вызывал тлепет у смелтных, но тепель от его былого величия остался только дохлый хвост. И тот белый.

Молниеносная мысль успевает вихрем пронестись у Агаты в голове. «Будет забавно, если…» Предательский язык озвучивает вопрос скорее, чем его успевает обдумать мозг.

— Это случайно не Маргарет Мор?

— Ты её знаешь?! — Терри выпучивает глаза.

— Да. Познакомилась с ней прошлым утром. Никогда не встречала настолько неуклюжего человека.

— Не дай себя обмануть, — глухо отозвался ребёнок. — Мор-р-р-р глупа, но лезвия пельев всегда делжит наточенными. Видела её зубы? А глаза? Ты хоть лаз заглядывала за стекла её очков?

Агата хмурит брови. Сколько она помнит, Мор скрывала глаза за очками, не снимаемая их даже в помещении. Может, у женщины змеиные зрачки? Или кроваво-красные глаза, как у вампиров из фильмов?

— Не доводилось.

— То-то.

Довольный Терри кладёт вычищенный череп в миску с содой. Всегда приятно открывать глаза на истинное положение вещей в Ливингстон Бэй. Смотреть, как расширяются от страха зрачки и начинают подгибаться колени у столичных блюстителей порядка. Только проживший всю жизнь бок о бок с Тьмой может спокойно взирать на отвратительную изнанку города. Чаще всего для этого нужно немного сойти с ума.

— Она точно мне поможет?

Голос сух, но за ним скрыта надежда. Агата старается лишний раз не смотреть на культяпку. Кто бы мог подумать, что поглотить руку можно настолько ровно и безболезненно. Будто там никогда ничего и не было.

— Да… — нерешительно протягивает Терри. — Хоть в Ливингстон Бэй живет нечисть со всех концов тьмы, швея у нас только одна. Если кто и сможет выклоить из пелволодной мателии конечность, так это она.

— Тогда в чём сомнение?

— Мне как-то довелось позаимствовать у неё одну вещичку. Э-м-м-м. На влемя. Но потом я её… потелял.

Старательно отводя взгляд, Терри принимается по второму кругу вычищать черепки, всем своим видом показывая, как он занят.

— То есть, пока мы не вернём эту вещь, Мор нас даже слушать не станет?

— Меня точно. Возвлащенная потеляшка увеличила бы наши шансы на успех.

— Отлично! — Агата встаёт из-за стола и широким шагом направляется к комоду с одеждой. — Где ты в последний раз видел эту вещь?

— Постой! Ты что, хочешь плямо сейчас заняться поиском? А как же косточки? Мы ещё не закончили с ними!

— С двумя руками у меня будет больше возможностей обучить тебя. К тому же, ты уже освоил базовую составляющую, — критично оглядывая скомканные груды нестиранной одежды, протягивает девушка. — Собирайся. Без возражений, — открывший было рот ребёнок, захлопнул его обратно, обиженно надув губы. — Раз решили вернуть руку, так нечего разглагольствовать. Нужно идти и делать. Запомни, Терри: Melius non incipient, quam desinent 4.

Северная погода как нельзя ярче проявляется здесь, в Ливингстонской Бухте, чьи скалистые, изуродованные ветрами уступы каждодневно омываются холодным морем. Выглянувшее из-за туч солнце тут же прячется за свинцовыми облаками, с ужасом созерцая последствия ночного шторма. За считанные минуты температура падает ниже нуля, устилая болотистые пространства ледяной коркой. Согнувшиеся под порывами ветра деревья замирают в скрюченных позах, пораженные налетевшим холодом. Капли дождя, скользящие по крыше, превращаются в маленькие льдинки. Застывшие лужи отражают в мутной воде омертвевшую высь неба. Мир медленно погружается в сон, закутываясь в одеяло молочной пелены тумана.

Вдыхая морозный аромат мокрой земли, по деревянной дорожке идут две фигуры. Несмотря на подступающий холод, худенький силуэт довольствуется толстовкой на молнии и совершенно не торопится надевать капюшон. Хоть внутренняя подкладка выстлана мехом, под ней лишь лёгкая футболка. Стёртые чёрные джинсы хвастаются кусками застывшей грязи и потёртостями. Более-менее новыми считаются кеды с символикой покровительствующего их землям королевства. Подаренные на вырост, они, спустя немало лет, нашли своё применение. Долгое ожидание среди украденной с бельевых верёвок или найденной на свалке одежды немного подпортило изначальный вид, но не общую ауру моды.