— А ты не боишься замалаться.

Последнее звучит как утверждение. Взъерошив единственной рукой спутанные пряди, Агата улыбается.

— Никто не может быть абсолютно чистым, Терри. Большую часть пятен не увидеть глазами, потому что они вот здесь, — рука ложится на грудь, в районе сердца. — Их не свести даже самой сильной хлоркой и не отстирать в химчистке. А прятать бесполезно. Накрытая поверх простыня фальши лишь усилит цвет. Остаётся только примириться с их существованием. Жить дальше, стараясь не допускать новых. И может однажды они пропадут. Оставив лишь блёклые разводы о былой боли.

Очередной кусок жареной оленины падает с вилки, так и не донесённый до рта. Ускользнув в последний момент, он плюхается в густой клюквенный соус, разбрызгивая по столу красные капли.

— Нет. Это ни в какие волота не лезет! Нужно слочно что-то делать с твоей лукой.

Терри, всю трапезу наблюдающий за жалкими попытками Агаты поесть, не выдержав, стукает кулаком по кулинарной книге. Женщина с обложки продолжает натянуто улыбаться, демонстрируя фирменное блюдо: шоколадный десерт с пятью четвертинками апельсина. Они должны были приступить к обработке косточек, но заурчавший стаей китов желудок Агаты поменял планы, заставив Терри немало попотеть у плиты.

— Есть предложения получше?

Агата в скептичной манере вскидывает бровь и неуклюжим движением пытается насадить кусок мяса на вилку. Тот опять ускользает, но на этот раз в картошку на краю тарелки.

— Да. Отластить её облатно.

Оторвавшись от охоты за куском мяса, Агата откладывает вилку. Многие, кто знал её, могли сказать с полной уверенностью, что их ожидает серьёзный разговор.

— Терри, я умею смотреть на вещи широко. Но даже мне порой трудно разобраться, что происходит в этом городе. В ходе экспериментов мне не раз приходилось видеть… некоторые вещи, после которых начинаешь сомневаться в собственном здравомыслии. Однако у них было рациональное объяснение. В отличие от того, что преследовало нас сегодня ночью… оно… оно… — по старой привычке попытавшись сцепить ладони в замок, Агата промахивается, не сразу находя, куда пристроить единственную руку. — Оно не поддается логическому осмыслению. Я училась в Тринити-Колледже 3, Терри. Невозможность анализировать увиденное накануне оскорбляет мои профессиональные навыки как учёного, уничтожая все сколько-нибудь адекватные аргументы.

Замолчав, Агата впирает взгляд в собеседника. Тот продолжает, как ни в чём не бывало, спокойно жевать. Изрядно изголодавшись, он в одиночку умял половину оленьего бедра. Напольные часы отсчитывают минуты задом наперёд. Успокоившийся дождь скромно стучит в окна.

— Выкинь из головы, — с набитым ртом, наконец, произносит ребёнок. — Кошмалы будут.

— И так снятся, — мрачно откликается девушка.

Глубоко вздохнув, Терри откидывается на спинку кресла. С довольной улыбкой и зажмуренными от удовольствия глазами он смахивал на объевшегося кота.

— Пелвый лаз оно появилось челез несколько лет после ухода дедули. Будь он, всё было бы иначе. Джедедия мог слышать, видеть и говолить с подобным. Жаль, что он покинул нас.

Терри сплёвывает на тарелку обсосанную косточку. Вытянув ноги на маленький пуфик, он принимается ковырять в зубах.

— Не знаю, кто был тот гений, что додумался плизвать столь опасное существо в наш мил, ясно одно, этот кто-то не смог его ни подчинить, ни отплавить облатно. Во чёлт, ноготь сломал.

Кусочек когтя выбрасывается в сторону дровника. Не зная, куда ещё деть излишки рвущейся энергии, ребенок принимается заплетать пряди в косички.

— Вылвавшееся существо начало блодить по Ливингстон Бэй, сея хаос и панику.

— Мясорубка на фабрике —его рук дело?

— Угу. Я доем твою полцию?

Не дожидаясь ответа, Терри выхватывает тарелку Агаты. Девушка не сильно огорчается потере. Её больше интересует чертовщина из другого мира.

— И как с ним справились?

— А никак! — Терри запихивает за щеки оставшиеся картофелины и чуть не давится. — Кхе-кхе… Оно это… само ушло.

— Просто вернулось в свой мир? — недоверчиво переспрашивает Агата.

— Плизыватель был новичком. Да что такое! Кусок застлял. Кхе-кх-кхе, — Терри натужно кашляет, утирая подступившие слёзы. Цена жадности даёт о себе знать. — Печать, что давала нечто возможность ходить, где вздумается, оказалась очень слабой. Челез недельку она ласкалолась и существо плосто засосало облатно в его мил. Появление этой штуки оставило невидимый след на всём голоде. Так что, если будешь много думать о нём, плоникнет через сновидения и сожлёт душу.

Агата прикрывает глаза. Информация в голове не укладывается. Она противоречит всему, что она знала о мире. «Невозможно». Почему же, удивляется её разум. Агата видела своими глазами его очертания. Слышала голоса. Чувствовала угрожающее её жизни присутствие. Она с легкостью смирилась с тем, что нашла ключ к самой неизбежности. Так почему сейчас разум наотрез отказывает принимать услышанное?

— Почему оно вернулось? Кто-то… призвал его? — Агата поморщилась от произнесённого слова. Магическая чушь всегда вызывала в ней неуправляемый приступ отвращения. Как можно верить в нечто подобное, когда есть вполне реальное «волшебство» — наука.

— Угу. Вот оно за нами и погналось. Пледставь. Сидишь ты дома. Никого не тлогаешь. И тут какой-то умник насильно телеполтилует тебя чёлти куда. Ты злой. Голодный. И к шаманам не ходи, начнёшь блосаться на всех подляд. Или… — Терри делает величественную паузу. Мордочка превращается в пугающе злобную. — Охотиться на того, кого тебе пликазали.