— Не уделите ли вы мне минуту? Здесь капитан Фоньер?

— Фоньер? — переспросил бармен, закатывая глаза. — Пожалуй, я не знаю никого с такой фамилией, мисс. Но подождите минутку, я сейчас вернусь.

Он прошел с подносом в глубь салона, а я встала у стены, откуда был виден общий бар. Он тоже был битком забит людьми, а прямо возле стойки я заметила Томми. Я протиснулась дальше вдоль прохода. Вернулся бармен.

— Итак, мисс, вы упомянули фамилию Фоньер, не так ли?

— Да, — подтвердила я. — Капитан авиации Фоньер. Мы были здесь с ним на днях. Наверное, вы забыли.

Он бросил через плечо взгляд на салон и произнес:

— Нет, нет, теперь припоминаю.

— Я… я пила джин, помните?

Он засмеялся.

— Мисс, я не запомнил бы вас по тому, что вы заказали — мы подаем джин каждый день, когда он у нас есть, — но я вас действительно помню. Мне кажется, вы ошибаетесь насчет фамилии этого офицера. С вами был Беллинг. Капитан Беллинг.

— Но его фамилия Фоньер.

— Ну, может быть, это двойная фамилия, мисс.

— Да, да, возможно. Так он заходил сюда сегодня вечером?

— Нет, я не видел его здесь с тех пор, как он был с вами, мисс. Он не завсегдатай нашего заведения. Почему бы вам не зайти в «Корону» на Хай-стрит? Многие ходят туда. Мне надо идти работать.

— Подождите. Вон тот человек, — я указала в глубь бара. — Мистер Тайлер. Не могли бы вы сказать ему, что его ждут у выхода?

Бармен взглянул на меня с хитрой усмешкой, и если бы я была в состоянии думать сейчас о ком-то, кроме Мартина, это заставило бы меня покраснеть. Пробормотав «спасибо», я вышла на улицу и принялась ждать с фонариком наготове.

По лицу Томми было видно, что сообщение бармена несколько удивило его. Как только я заговорила, он произнес:

— О, Кристина, что ты здесь делаешь?

— Просто хочу поговорить с тобой, Томми.

— Ну так давай зайдем и выпьем, вместо того чтобы стоять здесь в темноте.

— Нет, спасибо, Томми, если ты не против, я постою здесь. Я просто хотела спросить тебя кое о чем. Ты помнишь, как утром ты разговаривал с тем офицером? — Он не ответил. — Мне интересно, видел ли ты его еще в тот день?

Томми по-прежнему молчал, и я торопливо продолжала:

— Не подумай дурного, Томми. Мы с ним друзья… мы дружили еще до войны. Потом потеряли друг друга до… до той самой минуты, как я увидела его с тобой.

Томми откашлялся и тихо произнес:

— Пойдем выпьем. Не в баре — в другом месте.

— Нет, спасибо.

— Пойдем — так будет лучше.

В его тоне слышалось нечто куда большее, чем заключалось в этих словах, и, когда он положил ладонь мне на руку и повел по улице, я не стала противиться. Через несколько шагов мы остановились перед входом в заведение под названием «Коммершэл». Здесь тоже было много народу, однако посетителями были не только военные — мужчины и женщины в форме, — но и гражданские. Томми протиснулся в угол, где возле стены отыскалось несколько свободных мест.

— Что будешь пить?

— Джин.

— Джин так джин, — Томми направился к узкой стойке, которая, по-видимому, отделяла это помещение от основного бара. Через некоторое время он вернулся и, поставив бокал передо мной, заметил — Я не думал, что у них будет джин, но тебе повезло. — Я взяла бокал обеими руками, и он сказал — Твое здоровье.

Вопреки правилам приличия, я опустошила бокал одним махом. Когда я опустила бокал на стол, Томми, глядя мне прямо в глаза, проговорил:

— Не знаю, девочка, в чем твои проблемы, или что там было между вами, но у меня для тебя плохие новости.

Мои пальцы крепко сжались вокруг невысокого бочкообразного бокала. Томми протянул руку и, забрав его, поставил на другой конец стола. Потом накрыл ладонью мою руку и сказал:

— В среду после обеда он погиб.

Я совершенно отчетливо видела посетителей заведения: они разговаривали и смеялись, а один парень в дальнем углу пел — он имитировал популярного эстрадного исполнителя, а его девушка хохотала, прикрыв лицо рукой.

— Послушай. Послушай, возьми себя в руки, это происходит каждый день.

На фоне гула людских голосов я услышала слова Томми:

— Его не дождется сегодня вечером и еще кто-то. Не забывай об этом, девочка.

Я смотрела на него, он смотрел на стол. Потом я услышала собственный голос:

— Кто-то еще? У него больше никого не было. Никого, кроме меня.

— Ну да, хорошо, что ты так думаешь, все девушки верят в это. Продолжай так считать, если это тебя утешит, и тем не менее у него были жена и двое детей.

— Ты лжешь, — медленно, тяжелым, обвиняющим тоном произнесла я, чувствуя, что ненавижу избегающего моего взгляда Томми больше, чем я ненавидела Дона Даулинга.