– Конвою, включить двигатели, навигационные и бортовые огни. Радист, связь с базой, пусть встречают.

Не только враг, но и штаб сеульской эскадры благополучно «проспал» появление конвоя. Никто толком ничего не успел понять, как возникшие словно из ниоткуда разом засветившиеся огнями и посадочными прожекторами корабли принялись заходить на посадку на свободном участке аэродрома.

– А ведь самый большой риск был, что наши по нам начнут стрелять… Вот была бы потеха…

Татьяна не очень любила ночные дежурства. Полеты в такое время редкость, поэтому просто приходится тупо сидеть и ждать непонятно чего. Однако после того, как она выздоровела, никакой другой работы ей пока не поручали. И вот попробуй пойми, то ли жалеют, то ли уверены, что ничего иного ей доверить нельзя. «Трудно быть девушкой в таком мужском царстве, как ВВФ», – вздохнула она и, отстегнув наушники от интеркома, встала из диспетчерского кресла.

Сделав пару шагов, чтобы размять затекшие ноги, она сладко потянулась и вдруг увидела себя в небольшом зеркальце на стене. Картинка, если честно, была не очень. Болезненно худая, с впалыми щеками. Выбритые перед операцией волосы все никак не отрастут, отчего приходится не снимая носить берет. От и без того небольшой груди остались лишь воспоминания. Так что единственным украшением стала медаль на георгиевской ленте и золотая нашивка за ранение. И только глаза остались прежними – большими и лучистыми.

Замигавшая внезапно на интеркоме лампочка вызова на какое-то мгновение ввела ее в ступор, но затем Таня опрометью бросилась на свое место и подключилась к связи.

– Я «Буран», бортовой номер сто сорок три буки, – раздался какой-то поразительно знакомый голос в наушниках. – Прошу принять конвой! Я «Буран», прошу принять конвой… Блин, спят они там, что ли?

– Я «Йонсан», – затараторила в микрофон девушка. – Назовите свой эшелон и координаты!

– Высота пятьсот, координаты… прямо над вами!

– Что за дурацкие шутки? Немедленно назовите координаты… ой, мамочки!

Подсвеченный вспыхнувшими бортовыми огнями черный даже на фоне ночного звездного неба корпус рейдера пронесся над диспетчерской башней, а следом за ней появились еще более темные и массивные туши транспортов.

– Твердо Рцы двести раз, прошу разрешения на посадку, – подал голос пилот одного из них. – Твердо Рцы двести одиннадцатый, – вторил ему другой, – прошу разрешения на посадку. Твердо Како восемнадцать…

– Господи, да откуда вы взялись?! – простонала Таня, но в микрофон отвечала уже собранным и деловым тоном: – ТР-201, занимайте синюю полосу. ТР-211 – красную. ТК-18, уходите на боковую. Включаю подсветку.

Щелкнув тумблером, девушка зажгла мощные прожекторы и осветила взлетно-посадочные полосы.

– Вас понял, сажусь! – практически хором ответили пилоты транспортов и летающего танкера.

– «Буран» – продолжила она. – Ваша полоса – красная. Садитесь, как только ее освободит двести одиннадцатый!

– Вас понял.

Когда корабли, наконец, приземлились, оставалось главное – доложить о прибытии каравана дежурному по гарнизону. Обычно о подобных событиях наверх сообщал старший по аэродрому, но его не было, и Таня, внутренне поежившись, потянулась к трубке аппарата военной связи.

– Дежурный Ландсберга, – отозвался усталый голос на другом конце провода.

– Докладывает диспетчер аэродрома прапорщик Калашникова. В Йонсан прибыл караван. Два транспорта и летающий танкер. Конвой – рейдер «Буран».

– Вы что там с ума сошли? Какой еще караван, нам ничего не сообщали…

– Тот, что я вам перечислила.

– Барышня, что вы несете?

– Я вам не барышня, а офицер! – разозлилась Татьяна. – Докладываю, что вижу. А вижу я транспорты, причем очень тяжело нагруженные!

– Вас понял!

– Конец связи!

Судя по всему, столь эффектно приземлившийся отряд воздушных судов не остался незамеченным. Вокруг здания аэропорта поднялась суета. Туда-сюда бегали люди в форме и без. В быстро светлеющее небо зачем-то поднялись лучи прожекторов и принялись торопливо обшаривать воздушное пространство, имитируя бурную деятельность.

Снова зазвонил зуммер, на сей раз внутренней связи.

– Дежурный диспетчер, – подняла трубку девушка.

– Калашникова, что происходит? – прохрипел динамик голосом капитан-лейтенанта Нифонтова – сурового дядьки с обожженным лицом, которого она боялась до дрожи в коленях.

– Приземлился караван из трех транспортов и одного корвета, – звенящим от ужаса голосом доложила Таня.

– Позывные назвали?

– Так точно!

– Кто конвоир?

– «Буран». Бортовой номер сто сорок три буки!