– Сливай, – велел Терентьев и напомнил: – Перемещением.

Виталию ничего другого не осталось, как подчиниться.

– А что, – неожиданно поинтересовался Терентьев, пока данные сливались. – Струнник из Солнечной уже прибыл?

– Нет, – сообщил Черняев, не отрываясь от планшета. – Струнник ещё даже не стартовал. Хотя вот-вот.

Закончив с приёмом данных, он убрал планшет и повернулся к Терентьеву:

– Всё, капитан. Дело принято, вы свободны. Будет лучше, если вы покинете выезд немедленно, а планету в течение сорока восьми часов. Вопросы есть?

– Нет, – ответил Терентьев и чуть подался влево, потому что Черняев загораживал ему начальство.

– Разрешите идти, господин адмирал? – обратился мастер к командующему.

– Иди, капитан… – вздохнул тот устало. – Найди фон Платена, пусть отвезёт вас в полк, скажешь, я приказал.

– Есть, – кивнул Терентьев и чётко, как курсант на плацу, повернулся кругом и двинул к шлюзу.

Виталий козырнул и молча последовал его примеру.

Люк мастер отдраил сам.

Снаружи Заварзин и Джексон трепались с караульными. На звук открывающегося люка все они дружно обернулись.

– Чего там? – поинтересовался Заварзин озабоченно. – Что это за хлыщи?

– Это не хлыщи, это коллеги, – спокойно уточнил Терентьев. – Они вместо нас работать будут.

– Вместо вас? – удивился Заварзин. – Зачем?

– Затем, – вздохнул Терентьев. – Мы, собственно, по чужим базам не спецы. Просто под руку подвернулись, когда никого лучше не нашлось.

– А они – спецы, что ли? – Заварзин явно недоумевал.

– Видимо. Бывай, майор. Толковый ты мужик, но в майорах сидеть будешь долго. Как раз поэтому. Извини, если что не так.

Он протянул руку и Заварзин машинально пожал её.

– И тебе майор, спасибо, – мастер протянул руку Джексону. – Сильно облегчил нам жизнь, серьёзно.

– Да чего там, одному делу служим… – флегматично отозвался Джексон.

В этот момент из КШМ-ки выглянул Куракин – суровый, ни следа улыбки на лице.

– Джексон, Заварзин! На совещание!

Оба торопливо пожали руку Виталию и поспешили на зов.

Виталий провёл их тоскливым, как у безвинно побитой собаки, взглядом.

– Пошли, – велел Терентьев и зашагал к наезженной «бобиками» колее.

«Как же так? – думал Виталий растерянно, стараясь не отстать от мастера. – Вот, прямо сейчас они разработают какой-нибудь план и начнут воплощать его… без нас. И мы с мастером никогда не узнаем – как именно была взята эта треклятая база. Как же так?»

– Как же так? – пробормотал он вслух. – Мастер! Почему нас отстранили?

– Потому что для нас это дело непрофильное, – холодно отозвался тот.

– Но мы же уже вошли в курс, втянулись, зачем нас отстранять, а? Неужели мы не в состоянии принести пользу?

– Не знаю, – ответил Терентьев. – И вообще, отставить разговорчики, стажёр! Приказ слышал? Вот и выполняем, валим с выезда, а потом и с Лореи.

– А мы, что обязаны выполнять приказы этих типов?

– Да. Обязаны.

– Почему? Почему, черти их раздери?

– У них пайцза круче, – ответил Терентьев; в голосе его прорезались ворчливые нотки, а Виталий уже знал: это значит, что мастер прекращает кипеть и успокаивается.

– Чем круче? – мрачно поинтересовался Виталий.

– Номером. У них целых тридцать два, а у нас всего лишь восемьдесят.

Некоторое время Виталий молча страдал и грустил. Потом не выдержал и выпалил:

– Всё равно это несправедливо!

Терентьев внезапно остановился.

– Вот заладил… – выдохнул он и поморщился. – Слушай, стажёр! Наша работа – выполнять приказы. И если поступил приказ отдать дело другим спецам – наша задача отдать и не рыпаться. И в этом тоже состоит наша служба – не рыпаться против приказов, что бы там внутри не кипело. Понимаешь? Не рыпаться! И не серчай ты так, впереди знаешь сколько других дел? Взвоешь ещё. Осознал?

– Осознал… – уныло подтвердил Виталий. – А что за контора – эр-тридцать два?

– А я почём знаю? – Терентьев пожал плечами. – Спецы вроде нас, только труба повыше и дым погуще. Раз базу у нас забрали, значит чем-то таким профильно и занимаются. Это правильно, понимаешь, правильно, когда спец отбирает своё профильное дело у спеца другого профиля. Вот представь, если бы спецы, скажем, по системам связи расследовали бы крушение какой-нибудь невезучей колымаги, а потом пришли мы и сказали: «Всем спасибо, все свободны, идите занимайтесь связью, а тут мы без сопливых разберёмся». Правильно это?