Терентьев, согнав с лица весёлость, молча уселся на заднее сидение. Виталию почему-то заблажилось проехаться впереди. Водила, едва они подошли, затушил свою сигарозу и спрятал за отворот кепки.

– Здравия желаю, – буркнул он, усаживаясь за руль. – Куда?

– К общаге, – велел Терентьев. Подумал, и добавил: – Пожалуйста!

Водила – рядовой – удивлённо покосился на Терентьева через плечо, но более не проронил ни слова. Платформа развернулась и резво помчала к выезду из прим-сектора.

У входа в диспетчерскую стояли двое офицеров; один сдержанно помахал в сторону «бобика» рукой. С такого расстояния было не рассмотреть кто это, но, кажется, лейтенант Деркач, тот самый, который встречал глайдер с «Каймана» в прошлый раз. Виталий на всякий случай помахал в ответ.

Минут через семь они подкатили к общаге. Виталий молча соскочил с платформы. Терентьев проделал всё то же медленнее, с каким-то неземным достоинством. Уже на грунте он обернулся к водиле:

– Спасибо, воин! – сказал он серьёзно. – Шурупские войска тебя не забудут.

Рядовой ухмыльнулся:

– Обращайтесь, господа офицеры! Я еще нужен?

– Пока нет.

– Тогда я поехал.

Терентьев кивнул. Платформа, заложив плавную дугу помчалась в сторону штаба.

– Помнят нас, помнят, – проворчал Терентьев и неожиданно что-то метнул Виталию. Легким навесиком. Виталий машинально поймал – это оказался ключ от комнаты в общежитии. Для весу к лёгкому ключу был прицеплен брелок в форме выпуклой линзы – его-то Виталий и сцапал.

– Потопали, стажёр. Обед скоро. Не пропустить бы.

В их номере было прибрано, ни пылинки нигде. Койки заправлены, в каждой из комнат, да и в общем холле уборщики постарались. Терентьев на минутку открыл дипломат, что-то оттуда вынул и переложил во внутренние карманы кителя. Сам дипломат запер в сейф.

– Знач так, стажёр! – объявил Терентьев. – Ты дуй в столовку, на меня тоже обед сообрази, только скажи, пусть несут с десятиминутной задержкой. А я тут загляну пока кое к кому.

– А что заказывать? – тупо спросил Виталий, как всегда застигнутый мастером врасплох.

– Да то же, что и себе, у нас вкусы, вроде, схожие.

– Яволь, мастер, – вздохнул Виталий, гадая, чем вызвана внезапная отлучка начальства, деловыми интересами или же личными, предувольнительными. Спрашивать, ясное дело, ни о чём не следовало: Виталий уже усвоил, что всё необходимо мастер ему в положенный срок преподнесёт, а что непонятно – ещё и растолкует. С точки зрения стажёра Терентьев был идеальным наставником: вёл себя дружелюбно, не выпендривался, но и не панибратствовал сверх меры, учил весело, с огоньком, да так, что Виталий остро ощущал пропасть в знаниях и исполнялся решимости учиться, учиться и ещё раз учиться. По большому счёту, Виталию и вопросов особо не приходилось задавать: большинство из них Терентьев предвосхищал и начинал отвечать до того, как Виталий успевал открыть рот. Возможно, перед грядущей покупкой новобранца мастер готовился к будущему наставничеству, но скорее талант педагога жил в Терентьеве изначально. И потом, он ведь и сам в своё время прошёл аналогичную школу. Лучшие учителя получаются из тех, кто сам ещё помнит годы ученичества.

– С ключом как? – осмелился уточнить Виталий напоследок.

– Оставь себе. Я действительно минут на десять, не больше. Пошли, закроешь.

Они покинули номер; Виталий запер дверь и активировал папиллятор на свой отпечаток большого пальца левой руки – замки тут были простенькие.

На третьем этаже Терентьев легонько хлопнул Виталия по плечу:

– Ну, я пошёл.

И юркнул в коридор. Виталий вздохнул и ссыпался по лестнице вниз.

В столовой он отыскал знакомый стол. К счастью, сейчас он был свободен – ни единого человека. Бегло заглянув в меню, Виталий настучал заказ, ввёл двойку в количество порций, а потом с минуту разбирался, как выставить на один из заказов десятиминутную задержку. Разобрался, отправил заказ и принялся ждать.

В офицерской столовой народу было немного – далеко не все офицеры тут регулярно питаются. Адмиралы-полковники – те вообще предпочитают или любимый кабинет, или любимый дом. Майоры тоже большею частью женатики, чего им казённой котлетой давиться? Поэтому в полку обедали в основном мичманы, лейтенанты да капитаны. Часть из них исполняла суточные наряды, и большинство этих нарядов таково, что отлучаться в столовую нет смысла, проще доставить пищу к месту несения службы. В ту же диспетчерскую космодрома, например. Многие пилоты сейчас были в небе или на лётном поле, на космодроме – да мало ли где? Поэтому в столовую заглядывала в лучшем случае треть офицерства. И, понятное дело, не строем, как рядовые, а когда кому удобно. Поэтому в зале было много свободных столиков, а офицеры группировались парами, тройками или четвёрками и почти никогда поодиночке.

Виталий выбивался из этого правила, а его общевойсковая форма добавляла ситуации пикантности. На него косились. И в прошлые разы косились, и сейчас. Но Виталий уже начал отращивать бегемотью кожу: внимание окружающих занимало его с каждым днём всё меньше. Так и должно было складываться, потому что кандидатов в R-80 отбирают и по психологическому профилю тоже, а значит Виталий заведомо соответствовал ожиданиям вербовщиков.

В столовую как раз вошла очередная ватага офицеров, несколько человек. Во всяком случае, больше трёх. Виталий их не видел, потому что сидел спиной ко входу, но слышал.