Мэй в замешательстве уставилась на нее, и воспоминания капля по капле, тягучие, словно мед, начали просачиваться в ее замедленные мысли.

«Я знаю, что должен делать» – были его последние слова, прежде чем дым лишил ее сознания.

Мэй доковыляла до окна и выглянула сквозь щель между двумя деревянными досками. Ее взгляду предстал двор стеклозавода, где ранее они обнаружили жар-свет. Вокруг возвышались нетронутые дома, и она могла разглядеть даже часть канализационного люка. Ни единого следа огненного шара, а ведь прошло не меньше нескольких часов – солнце уже почти скрылось за окрестными крышами.

Мэй снова ухватилась за одну из полок. Просто бессмыслица какая-то. Если бунтовщики устроили ловушку и затем заперли их здесь, чтобы силой увести бескрылого, почему же тогда кто-то постарался уложить ее поудобней? Разве что… От зародившегося подозрения у нее на мгновенье перехватило дыхание. А что, если бескрылый принимал участие в заговоре и спланировал все у нее за спиной? Если тревога была лишь уловкой, чтобы выманить их из дворца?

Но ведь она своими собственными глазами видела огненный шар.

У Мэй задрожали руки. Пусть она и не понимала сейчас, что именно произошло сегодня, она обязательно выяснит, как так вышло, что город не превратился в горстку пепла и что этот распроклятый бескрылый опять задумал.

Отсутствие пепельных воителей наверняка заметили, и поисковые отряды, должно быть, уже прочесывают окрестности. Ей всего лишь нужно как-то привлечь к себе внимание.

Мэй пошла к двери, потрясла ручку, толкнула деревянное полотно, но дверь не поддалась. Ждать помощи от отряда было нечего: вероятно, воители вдохнули больше яда и придут в себя только через несколько часов.

Она окинула взглядом полки, заставленные старыми горшками, водопроводными кранами, шестеренками и прочими неизвестными предметами. На одной из полок она обнаружила еще и металлический стержень. Внутренне ликуя, Мэй вытащила его и шагнула к ближайшему окну. Решительно настроенная, она пропихнула стержень между двумя досками и всем своим весом надавила, используя его как рычаг. Боль пронзила ее изможденное тело, и все же Мэй не сдалась – сжала челюсти и навалилась на импровизированный рычаг, пока гвозди не поддались, и первая доска на пути к свободе не сломалась. Мэй повторила этот процесс столько раз, сколько потребовалось для того, чтобы стало возможно протиснуться в образовавшуюся прореху.

Она бросила металлический стержень на пол и подошла к командиру, который все еще лежал на том же месте, но был в сознании.

– Я приведу помощь, – сказала она и подпихнула ему куртку под голову.

Он благодарно кивнул, и Мэй во второй раз в течение последних недель оставила свой отряд и полезла сквозь небольшое отверстие.

Снаружи она расправила крылья и, слегка пошатнувшись, поднялась в воздух. Лететь решила невысоко над землей. Да, на Играх богов Мэй доказала, что она – одна из самых одаренных летунов Элидора, но рисковать падением из-за недостатка сил не хотелось. В результате продвигалась она значительно медленнее, чем обычно.

Пролетая над Ремесленным кварталом, она увидела, что многие жители вернулись в свои дома. Но просить помощи у гражданских она не осмелилась – уже достаточно того, что кто-то перехитрил пепельных воителей. Никто не должен об этом узнать, а потом распространять полуправду. Она любой ценой должна этого избежать.

Она пролетела мимо группы детей, тренирующих пике среди дымовых труб, а вот гвардейцев ни обнаружила ни одного. Даже самые оживленные перекрестки, которые обычно всегда патрулировались, были пусты. Зато на рыночной площади царило оживление. Элидорцы деловито летали, кто тащил мешки, кто бочки, а кто ящики и корзины, полные товаров. Большинство же из них стояли без дела или группками парили на месте, держа в руках свежий выпуск «Клювестий» и возмущенно разговаривая между собой.

На их лицах читалось изумление, мрачное удовлетворение, насмешка и облегчение. Случилось что-то важное, о чем Мэй пока было ничего не известно.

Обеспокоенная, она поборола изнеможение и продолжила путь. Ей до сих пор не встретилось ни одного поискового отряда, и чем ближе она подлетала к Золотому кварталу, тем мрачнее становилась атмосфера: здесь жители тоже стояли группками, но их лица были угрюмыми и озабоченными.

Мэй едва держала крылья прямо, но она потащилась дальше, нашарила в сумке четверть пинасса и бросила монетку мальчишке-газетчику, который не узнал ее в наступающих сумерках. Она больше не могла выносить неизвестность: нужно немедленно понять, что происходит в городе. Мальчишка протянул ей выпуск «Клювестий», и, когда она увидела заголовок на передовице, ее пульс участился.

«КОРОЛЬ ЛУАН ПОБЕЖДАЕТ ЖАР-СВЕТ БЕЗ МНОГОМЕСЯЧНЫХ ТРЕНИРОВОК.»

Не иначе, какая-то дурная шутка. Она развернула газету и…

– Мэй!

Вздрогнув, она повернула голову.

К ней летел Риз.

– Я уже несколько часов тебя ищу.

Он затормозил рядом с ней и окинул ее потрясенным взглядом.

– Ты выглядишь просто ужасно, – сухо констатировал он.

Комплимент, который приятно было бы услышать всем и каждому, но в данной ситуации он был явно оправдан – именно так Мэй себя и чувствовала. Ей едва хватало сил держаться в воздухе. Только ярость удерживала ее от того, чтобы не заснуть на месте.