— Ты об этом пожалеешь, жирная крыса! — кричал Тимо ей вслед. — Пожалеешь, клянусь! Я собственными руками тебя утоплю, и твоя позорная футболка с Суперменом тебе не поможет!

Сердце Винни колотилось так, будто она бежала в гору. Она дала отпор Тимо. Тимо! Винни стояла в очереди в магазин, радуясь, что ее освободили от урока физкультуры. Очередь двигалась медленно, люди закупались едой. Были и те, кто удобно расположился на площади, принес с балконов шезлонги, пляжные полотенца и расстелил скатерть для пикника. Винни стало не по себе при мысли о том, что кто-то наслаждался бы мороженым, пока она падала бы с крыши. Или думала о том, чтобы спрыгнуть. «И эти люди были популярны в школе, — подумала Винни. — Люди, не знавшие одиночества. Или просто те, кто на фоне чужой слабости любит казаться сильнее, такие как Тимо». Наконец подошла ее очередь. Винни даже не удивилась, увидев в морозилке почти полную коробку «Виннету». Забрав сдачу, она заметила через витрину, как Тимо, Нильс и остальные идут мимо парка в сторону бассейна. Она втайне понадеялась, что теперь случится что-то, чему она станет единственным свидетелем в классе, например, женщина сорвется с крыши или пойдет дождь, и все разойдутся. Ее грела мысль о том, чтобы утаить от Тимо какую-нибудь пикантную или жестокую подробность.

Винни села на скамейку под платаном в парке и открыла мороженое. Прежде чем откусить, она приложила его к осиным укусам, боль немного утихла. Сквозь листву Винни видела, что женщина все еще мечется по крыше. Автомобили сигналили, собаки лаяли, то и дело взвывали полицейские сирены. Винни вытерла липкие пальцы о штаны и оглянулась по сторонам в поисках урны. Позади себя она заметила Саломею, которая сидела в тени лавра на своем желтом банном полотенце, зарывшись головой в колени. Саломея, которая с недавних пор стала писать свое имя с акутом над «е» — длинной, размашистой чертой, приставленной к имени антенной, чтобы привлечь еще больше внимания. Наверняка они опять поругались с Тимо. Каждые несколько дней они громко расставались, чтобы через несколько часов так же громко сойтись. «Не мое дело, — подумала Винни. — Пусть поревет». Она достала из рюкзака скетчбук и продолжила рисовать новый комикс, в котором Леди-XS и Капитан Подонок обстреливали из телефонов отравленными хештегами Чудо-Винни, разгадавшую почти весь код, чтобы навсегда отключить интернет. Винни была так увлечена, что не заметила, как пролетело время.

Солнце жарило и слепило глаза, Винни отложила скетчбук и посмотрела наверх. Женщина теперь держалась возле дымохода. У ограждений теперь стояло еще больше людей, а на террасе кафе Розвиты все сидели лицом к зрелищу. Винни глянула на наручные часы. Последние дни она снова стала их носить, а телефон оставляла дома в ящике письменного стола, потому что не хотела больше видеть, что про нее пишут в соцсетях, какие гадкие фотомонтажи распространяют. Больше часа она трудилась над комиксом и почти закончила. Винни подвинулась к краю скамьи, перекинула ноги и села спиной к солнцу. Так лучше. В рюкзаке она нашла коричневый карандаш для веснушек Леди-XS. Только она коснулась грифелем бумаги, как заметила, что Саломея все еще сидит согнувшись на том же месте. По крайней мере, виднелись ее ноги и желтый край полотенца. Винни наклонилась немного в сторону, чтобы увидеть картину целиком. Саломея корчилась, словно от боли. Винни нерешительно повертела в руках карандаш. А что, если с ней правда что-то случилось? В конце концов, она была самой спортивной среди девочек и не стала бы просто так пропускать открытый бассейн. Винни еще разок наклонилась. Саломея как-то странно дышит или ей показалось? Винни отложила скетчбук и встала. Она осторожно приближалась к Саломее, как приближаются к раненому дикому зверю, который может вдруг вскочить и напасть.

— У тебя все нормально?

Саломея испуганно подняла глаза — она не слышала, как Винни подошла. Тушь растеклась и засохла на ее щеках. Она вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Не твое дело, — огрызнулась она.

Винни пожала плечами и пошла назад. Так она и думала. Любовные страдания.

— Подожди, — остановила ее Саломея, — у тебя нет обезболивающих? Может, аспирин или еще что.

Винни остановилась.

— С каких это пор аспирин спасает от любовных страданий?

— Что за бред? Кто тебе сказал про любовные страдания? Придурок Тимо?

— Допустим, — сказала Винни.

— Полная ерунда. — Саломея потерла щеки, чтобы стереть тушь. Стало только хуже. — Я бы не рыдала тут столько часов.

Винни закатила глаза:

— Ну конечно.

— Так есть или нет?

— Что?

— Ну, обезболивающие.

Винни подошла поближе.

— Нет, если не скажешь, что случилось.

Саломея быстро подобрала под себя полотенце и закуталась в него, будто что-то под ним скрывала.

Винни присела рядом с ней на корточки в траву.

— Да что у тебя там?

Саломея укуталась еще крепче.

— Тебя не касается.

— На тебя напали, ранили? — В голове Винни пронеслись все возможные варианты событий. Девочка, одна, в парке.

— Бред. Не средь бела дня же.

— Тогда в чем дело? — Винни потянула за край полотенца. — Ну давай, колись, я же хочу помочь тебе, черт возьми!

Саломея сдалась и отпустила полотенце. Большое бесформенное пятно крови впиталось в махровую ткань под ней.

— У меня все шорты в крови, — всхлипнула Саломея. — Везде эта кровь, она вдруг пошла ни с того ни с сего. Да еще эти спазмы. Что это может быть? Я не могу в таком виде уйти отсюда.

Винни плюхнулась в траве на спину.

— У тебя начались месячные, — проворчала она. — Отлично, так бы сразу и сказала.

Саломея недоверчиво посмотрела на нее.

— Теперь каждый раз будет так плохо? А боль… Это вообще нормально?

Винни ошарашенно подалась вперед.

— Хочешь сказать, у тебя месячные первый раз?

Саломея кивнула. Было видно, как ей неловко. У всех девочек в классе уже давно начались менструации, а ведь Саломея была девушкой Тимо, единственной, о ком шептались, что она больше не девственница.

— Ты же никому не скажешь? Ну, что у меня только сейчас…

— Сейчас у нас другие проблемы, — перебила ее Винни. — Тебе нужны тампоны и таблетки, а для этого придется встать.

Саломея помотала головой:

— Ни за что. Я не хочу, чтобы меня кто-то заметил в таком виде.

— Я дам тебе свое полотенце, можешь в него завернуться.