И тут «Женщина — змея», которая до сих пор сидела неподвижно, как статуя, словно ожила! Испуганное выражение куда-то исчезло с её лица, на губах заиграла улыбка, удивительно большие зелёные глаза томно прикрылись и почему-то стали хитренькими.

Сперва пришла в движение её правая рука, словно она жила самостоятельной жизнью, отдельно от тела. Вслед за правой к плавному танцу присоединилась левая, как будто не хотела отстать от сестры. И вот уже обе руки зеленоглазой, словно неземной, танцовщицы заизвивались в замысловатых пассах, как две змеи, словно в них совсем не было костей! При этом тело «Женщины — змеи» стало раскачиваться из стороны в сторону, наклоняться и выпрямляться назад и вперёд, как будто она была тонким деревцем, раскачиваемым ветром.

От этого зрелища кое у кого из зрителей даже закружилась голова, но это было далеко не всё!

В какой-то момент девушка — акробатка легко и быстро встала на ноги, и это почему-то вызвало новый всплеск эмоций со стороны мужской части публики, хоть в самом этом движении не было ничего особенного. Просто все увидели, какая она стройная, гибкая и одновременно высокая, полногрудая и крутобёдрая, что несколько не вязалось с представлением о гимнастках. По сравнению с ней золотоволосая куколка, игравшая сейчас на перевёрнутом горшке, казалась девочкой — подростком.

«Женщина — змея» продолжила свой танец, уже стоя, изгибаясь, как лоза, раскачивая бёдрами, поводя плечами, соблазнительно колыхая крупными полушариями великолепных грудей, у которых были прикрыты фактически только одни соски. Все присутствующие мужчины, даже те, кто демонстративно сплёвывал при виде полуголой девицы, вытянули шеи и затаили дыхание.

И тут акробатка подняла одну ногу, оставшись стоять на пальчиках другой, и легко, как руку, заложила её себе за голову. На лице её при этом не отразилось никакого напряжения, а играла всё та же загадочная улыбка. Глаза при этом, словно говорили — «Это ещё не всё! Сейчас вы такое увидите!»

Так, с ногой, закинутой за голову, она несколько раз повернулась вокруг себя, после чего поменяла ноги и повернулась ещё несколько раз. Наконец, это существо, имеющее видимо нечеловеческую природу, встало на обе ноги и вдруг выгнулось назад, изогнув спину сначала дугой, а затем и вовсе кольцом. Тут же её голова и руки вынырнули у неё между ног, но она продолжала всё также улыбаться, как будто не была завязана в узел.

На сей раз, заохали и заахали женщины, которые вдруг почему-то стали беспокоиться за «Женщину — змею» и даже жалели её. Но она, похоже, не испытывала никакого дискомфорта от своего положения, и даже кулачком подпёрла щёку, словно выглядывала на улицу из окошка горницы, а не между собственных коленей.

Зрители начали шушукаться и даже спорить между собой. Всех занимали два вопроса — насколько долго она может так стоять и что будет, если вот так же согнуть кого-нибудь из знакомых женщин и девушек?

Но гуттаперчевая актриса не стала испытывать терпение публики, а перешла к следующей части своего номера. Она поставила руки ладонями на пол и перенесла на них центр тяжести. Потом она оторвала ступни от земли и начала медленно поднимать их вверх. При этом она продолжала смотреть вперёд, не меняя положения головы и всей верхней половины тела.

Кому-то из почтенных селянок стало даже нехорошо от такого зрелища, а «Женщина — змея», как ни в чём не бывало, переступала руками, словно прогуливалась по невысокому помосту, на котором разыгрывалось представление. Её маленькие босые ноги при этом балансировали где-то над её собственным затылком, напоминая хвост некой химеры.

Но тут рыжий великан прекратил дуть в свою свирель, и золотоволосая малышка тоже перестала отбивать ритм на днище горшка, а забарабанила на нём дробь. Девушка — акробатка сделала напоследок лихое сальто, и благополучно встала на ноги, после чего раскланялась.

Номер был кончен, раздались аплодисменты, а рыжий, бывший, по-видимому, главным в этой маленькой труппе, обошёл зрителей с перевёрнутой шляпой в руке. Эта шляпа была достойна огородного пугала, коему, наверное, и принадлежала до того, как сменила владельца. Но монеты в неё посыпались щедро, а поверх них легла даже пара не новых, драненьких, но вполне настоящих долларовых купюр.

Закончив сбор, необычный шпрехшталмейстер задёрнул занавес, заговорщически подмигнул публике и помог «Женщине — змее» сойти с помоста. Странно, но только что показывавшая чудеса гибкости и ловкости, актриса, ступала неуверенно, как будто только вчера научилась ходить.

— Следующим номером нашей программы, — возвестил рыжий проходимец, — позвольте объявить крайне опасный и совершенно потрясающий аттракцион — заклинание огня! Но самым удивительным будет то, что этот трюк исполнит столь нежное и хрупкое создание, о котором вы ни за что бы не подумали, что оно на такое способно! Итак, позвольте представить — единственная дочь короля далёкой Амантатрапии, похищенная в младенчестве пиратами наследница престола, принцесса Анджелика!

Произнеся всю эту галиматью, он торжественно отдёрнул занавес, и взору публики предстала та самая золотоволосая девушка — подросток, которая подыгрывала ему на перевёрнутом горшке.