Закончив свою речь, чёрный дракон отправился на нос судна, разыскал там буксировочный трос, зажал его в лапах и взмыл в небо. Драгис обернулся и увидел совершенно зелёного Фигольчика, сидевшего на полу, прислонившись спиной к переборке.

— Эй, — спросил белый дракон, снова ставший гангстером, — ты в порядке? Помощь нужна?

— Да, — ответил ему Фиг слабым голосом. — У тебя есть сухие штаны?

Глава 25

Красный капюшончик

Злорд: Послушайте, любезный! Что за человек нашёлся на границе владений моих и Злоскервиля? Дворня об этом, который день шушукается, а я толком ничего не знаю.

Злырь: Могу сообщить вашей милости, что это какой-то священник. Никто доподлинно не знает кто он и откуда, но все отзываются о нём, как о человеке умном, высокоучёном, кротком. А ещё, добродушном и обаятельном! Большего я не знаю, сэр, но если вам будет угодно, то я могу расспросить Злосю, мою племянницу, которая служит горничной у вашей супруги. Именно она нашла этого священника и теперь навещает его ежедневно.

Злорд: Вот как? И Зледи её отпускает?

Злырь: Так точно, милорд! Но стоит вам приказать и эти визиты немедленно прекратятся.

Злорд: Нет, нет, ни в коем случае! Как можно мешать людям, делать добрые дела? Я просто беспокоился, что Зледи на какое-то время остаётся без горничной.

Злырь: О, пусть ваша милость не изволит волноваться — я всегда рад услужить нашей госпоже, когда Злося занята вне её будуара!

Злорд (смерив его долгим взглядом): Хорошо. А знаете, что? Я ведь тоже непрочь познакомиться с этим священником! Но мне не хотелось бы являться в поместье Злоскервиля с официальным визитом. Мы с ним уже давно не дружим… Решено! Я побываю там инкогнито. Так в какое время Злося отправляется в путь?

Злырь: Но… милорд!

Злорд: Что такое?

Злырь: Дело в том… что она ходит дальней дорогой вокруг леса.

Злорд: И что с того?

Злырь: Это весьма далёкий и трудный путь. Вы чрезмерно устанете, ваша милость!

Злорд: Не судите по себе, старый увалень! Я ещё мужчина хоть куда, и не боюсь тернистых путей, когда иду к намеченной цели.

Злырь: Но, милорд… Злося в последнее время всё больше ленится и ходит короткой дорогой через Волчий лес. А там, как должно быть известно вашей милости, пошаливает Злох. Точнее не пошаливает, а свирепствует, бесчинствует!..

Злорд: Что же ты молчал? Девушке нужна защита, а ты… Вот бесчувственная душа — не жалеет родной племянницы! Так, когда же она пойдёт навещать этого старого доброго священника?

Злырь: Так ведь она уже должно быть вышла, сэр! Верно, Злося уже в дороге.

Злорд (выглядывает в окно): Погоди-ка! А это не она ли там с корзинкой в руках и в красном капюшончике выходит за ворота? Ну, точно — она!

Злырь (едва скрывая досаду): Нет, сэр, это, наверное, какая-нибудь крестьянка!..

Злорд: Нет же, это точно Злося! Я узнаю этот красный капюшончик — его носила Зледи, когда мы ещё… А, не важно когда! Но он ей разонравился, вот видно и подарила горничной. Так, хватит болтать! А ну-ка живо — мою охотничью куртку и волчью накидку. А вы, милейший, пока меня не будет, как следует, прислуживайте госпоже! Я не хочу услышать, когда вернусь, что Зледи осталась недовольна. (уходит)

Злырь (один): Ну, ты попала, племяшка! Ой, попала! А, и поделом — не верти хвостом! Говорил же, что молодая гусочка старого гусака не обскачет. А Злоримору теперь кукиш. Ну и чёрт с ним! (озабоченно) Эх, мне бы старому с тобой не пропасть. А что до госпожи, так мы услужим, как следует, не впервой! Это мы ещё покамест могём, грех жаловаться.

Глава 26

«Нелегко менять кожу!..»

Ветер и волны. Кажется, с этого всё начиналось? Конечно, нет, всё началось с того, что она согласилась пойти на вечеринку. Дала Кристе себя уговорить, и пошла.

Нет, опять не то. Сначала она поссорилась с родителями. На пустом месте поссорилась, даже не помнит из-за чего. Так бывает.

Так очень часто бывает — люди не сойдутся во мнении по поводу какого-то пустяка и начинают спорить. И каждый стоит на своём, иногда даже сообразив посреди разговора, что он не прав. Но это ещё полбеды. Потом высказывания в адрес друг друга становятся всё более резкими, спорщики переходят на личности, забывая, с чего начали, вспоминают старые обиды, перескакивают с одного предмета несогласия на другой, а дальше, глядишь доходит до взаимных оскорблений, начинается крик…

Она выбежала из дома, хлопнув дверью. Нет, речь не шла о том, чтобы порвать с семьёй, уйти, куда глаза глядят и всякое такое. Просто ей невыносимо было дальше продолжать это бессмысленное препирательство! Она крикнула, что идёт к подруге, переоделась с солдатской скоростью и выскочила, не взяв даже сумочку.

По улице шагала, едва сдерживая слёзы, злясь и на родителей, и на себя одинаково. Надо им было прицепиться к какой-то мелочи! Надо ей было ответить резкостью, по большей части из-за того, что влезли в её дела, будто она всё ещё младшая школьница, а не взрослая студентка!