Ночной билет на поезд до славного города Таллинна, как его называет сами эстонцы, потомки эстов.

Ходит туда симпатичный фирменный купейный поезд, с особым уютом и запахом разгорающихся в печке чурок, аккуратными проводницами в симпатичной форме.

Всего восемь рублей и в пол девятого утра нас встречает вокзал города Таллина, находящийся совсем рядом со старым городом.

Я прогуливаюсь по нему, чувствую молодым носом запах хорошего свежего кофе и сдобы, это сейчас такое сильное отличие от запахов города на Неве. Правда, пройдет тридцать лет и там тоже по утрам из каждого угла будет пахнуть так же, однако, это довольно большой срок для жизни человека, почти ее половина.

Гулял часа два по Старому городу, поднялся на самый верх, к Длинному Томасу, потом вернулся к Толстой Марте и перешел через дорогу, чтобы пройтись по Каламые. Так примерно называется ближайший район к Старому городу, где есть продуктовые магазины, которые мне и требуются.

Обошел весь район, добрался до Тартуского шоссе, посетил десяток магазинов и понял, что русскоязычных туристов тут не сильно привечают, особенно тех, кто скупает оптовыми партиями местный дефицит.

Естественно, я про такое отношение догадывался, так что, ничем особо не удивлен.

Продают всего понемногу, блок из пятнадцати пачек производимой именно в Эстонии жевательной резинки за девять рублей не продали ни разу, максимум по три пачки разных сортов, обычно мятную, апельсиновую и клубничную.

Как-то ее продавали даже в моем городе, пару недель точно, поэтому я немного в ней разбираюсь. Покупаю еще наборчики жевательной резинки по четыре подушечки в каждом за тридцать шесть копеек, немного шоколадок в красивых, почти иностранных обертках и Калевские наборы конфет.

Лимонад и мороженное поглощаю сам, радую себя каждый час, тем более, я должен профессионально разбираться в местной продукции.

После трех часов шоппинга и нескольких перебранок с продавцами я трачу около сорока рублей и уже вполне солидно набил свою большую спортивную сумку, даже тяжело носить ее, поэтому сдаю ее в камеру хранения на вокзале.

Перебранки происходят все по одинаковому сценарию, продавщица вдруг забывает русский и упорно твердит мне на своем финно-угорском языке какую-то тарабарщину, гордо отворачиваясь в сторону от меня.

Ничего, я точно знаю, что следует сказать, чтобы знание русского снова быстро вернулось к представителю титульной нации:

— Что, не понимаем по-русски? Как вас только на работу берут, куратские морды? А если так, Гитлер капут, понимаем? Что, фашистов ждем обратно, чтобы жопы немецкие целовать? Чей дедушка служил в СС? Не твой, что ли? Кто из родни комиссаров и евреев на ямах расстреливал?

Стоит после этого посмотреть на ошарашенные лица продавщиц.

— Ну, что, все еще не понимаешь язык Пушкина и Толстого?

После этого знание русского сразу появляется, вслед за явно неискренним возмущением коренной жительницы.

— Тогда пожалте жалобную книгу! Я там и про дедушку эсэсовца напишу, и что внучка его русский язык за оккупантский принимает! Пора в КГБ на ваш магазинчик жалобу писать! Что бы разогнали антисоветское подполье! В Сибирь навсегда!

Книгу мне, конечно, не дают и с явным опасением смотрят, как на врага, знающего откуда-то сокровенные семейные тайны. И про дедушку из эстонского СС и про дядю, работавшего во время войны надзирателем в концлагере.

Я тоже не задерживаюсь, запоминаю магазин и ухожу поскорее, пока местные не опомнились, не вызвали своих доверенных людей из милиции, которые тоже понемногу подрывают советский строй изнутри.

А то, понимаешь, моду взяли не понимать, что им настойчиво говорит хороший советский подросток!

Комсомолец, который теперь знает все сокровенные тайны и мечты эстонского народа!

К обеду я сажусь на электричку, проезжаю пару станций из центра в район новостроек, где живут в основном русскоязычные приезжие. Там таких националистических проблем не имеется, только, и ассортимент товаров не очень чтобы меня устраивает, видно, что снабжение солидно уступает более эстонским районам.

Или жители быстрее все скупают из того, что меня интересует.

Поэтому снова иду на станцию, где дожидаюсь электрички до Нарвы.

Через три часа я оказываюсь в самом городе, где забиваю эстонским дефицитом еще пару пакетов, договорившись за десять процентов сверху купить все, что мне интересно, в одном из магазинчиков старой части города.

Нет особого смысла ездить в тот же Таллин, если Нарве теперь есть знакомые продавцы, готовые и мне помочь, и себе немного заработать по черному.