— Можно, только в коммуналке, со страшными ванной и туалетом. Еще и с постоянной очередью в них. И жильцами криминальными через одного. Нет, мне тут отлично живется, почти отдельная квартира со всеми удобствами. Да и работа совсем рядом, на другую сторону улицы перейти только. Расслабился я уже здесь, теперь путь в общагу мне по ночам снится, просыпаюсь в ужасе и крещусь левой ногой.

Девушки грустно улыбаются, им сейчас совсем туго приходится, добираться с Энергетиков, объезжая по пути ремонтирующийся мост.

— А в магазине сколько выходит?

Похоже, что более продвинутая по жизни Катя взялась вывести меня на чистую воду, чтобы симпатичная подруга не связалась с малолеткой.

И помогла своей внешностью самой подруге устроиться по жизни в большом городе.

— Ну, я пока на подмене, — задумчиво говорю я, — Вот, дождусь паспорта, тогда официально и неофициально будет рублей сто двадцать.

— Немного совсем, на такую зарплату семью не прокормишь. Да и жилье не получишь никак, — зажимает меня в угол настойчивая девушка, а сама победно посматривает на молчащую Свету.

В этих утверждениях она права, работа такая, когда уже ничего не ждешь и ничего не добился по жизни.

Ага, хочет доказать ей, что я совсем бесперспективен. Значит, Света задумывается, хоть немного, насчет такого уверенного парня, прикидывает, стоит ли попробовать подружить.

— Да зарплату можно тут вообще не получать, — говорю я и гляжу на удивленные лица подружек, — Шутка, конечно. Денег заработать получается нормально, тут не место главное, а то, какие оно перспективы дает смышленому и шустрому парню.

— И какие же перспективы оно дает? — не верит мне Катя.

— Ну, я знаю почти всех директоров магазинов, столов заказов и кафе в районе, — просто говорю я.

Намекаю на свою приближенность к торговым делам, однако, простые девчонки из провинции может и понимают, что директора магазинов живут гораздо лучше простых советских трудящихся, однако, не понимают, где там мое место в этой системе.

— И я их знаю, и что самое важное, они меня знают. А я еще и двух месяцев здесь не отработал, сами подумайте, что будет, когда я тут пару лет покручусь.

— И что будет? — Катя настойчива в своих вопросах.

— Ну, не знаю. Наверно, кооперативную квартиру куплю, автомобиль шестерку, костюм с отливом и в Ялту махну, — перефразирую я классика.

— На какие шиши? — сердится девушка, перестав нацеливаться на второй кусок тортика.

— Да есть возможность заработать помимо магазина, — нехотя отвечаю я, показывая, что не во все темы можно нос совать и посторонним про них рассказывать.

Наступает неловкое молчание, поэтому я предлагаю девушкам:

— Как насчет прогулять пару дней в училище?

— Зачем это? — недоверчиво спрашивает наконец интересующая меня Света.

— Скатаемся в Таллин, погуляем по Старому городу красиво, попьем глинтвейна, кофе там еще с круассанами очень вкусный…

Захожу, в общем, с козырей, какая же советская девушка откажется от такой поездки в здравом уме…

Девчонки, конечно, от такого интересного предложения, да еще сказанного таким небрежным тоном, от удивления открыли рты. Не часто девятиклассники предлагают такое путешествие своим сверстницам.

А уж тем, кто старше себя — точно никогда.

Чтобы у них еще и деньги нашлись хотя бы за себя заплатить.

Это предложение говорит о моей недюжинной в себе уверенности и с ходу побивает все ехидные расспросы милой девушки Кати.

Типа, что я могу предложить красотке Свете в будущей жизни, где у меня эта стабильная работа и, хотя бы, двести рублей зарплаты, где эта очередь на жилье, в которой придется простоять лет двадцать-двадцать пять, проживая лучшие годы жизни в замурзанной общаге.

Зато, потом тебя ждет отдельная, благоустроенная квартира на исходе жизни где-нибудь в Купчино или Веселом Поселке.

Пока совсем не состаришься на тяжелой работе, не разочаруешься в своей жизни и ее спутнике. Который не смог или не захотел сделать ее яркой и легкой, как дуновение весеннего ветерка.

Очередь жилищная теперь, когда мы на нее через три года в лучшем случае встанем, если поженимся и успеем ребенка заделать, совсем ничего стоить не будет, осталось ей жизни всего десять лет.