— Увидел во сне. Я же тебе говорил.

— А как дальше они сыграют?

— Спартак и динамовцы пройдут дальше, — коротко отвечаю я.

Ставить ставки уже нет смысла, кажется, отец верит мне, да и албанцы отказались уже играть с советской командой, не могут простить разоблачение культа Сталина своим старшим братьям. Хаарлем же выглядит вполне проходным вариантом для Спартака после Арсенала, это тоже понятно, заурядная команда без звезд.

— Они могут выиграть кубки? — теперь интересует отца, его лицо светится надеждой на дальнейшие чудеса.

— Этого я еще не вижу, — отвечаю папе.

Понятно, что в ноябре-декабре советские команды, закончившие сезон, уже не готовы играть на равных с иностранными вундер-тим, у которых как раз начало сезона и пик формы.

Тороплюсь после разговора на электричку, забрав всю свою зимнюю одежду и обувь из дома.

Придется гулять целый день по Москве, мерзнуть и, как мне кажется, можно попробовать сидеть по разным кафешкам или вокзалам с книгой в руках, чтобы скоротать время перед матчем.

Макдональдса еще нет в Москве, да и в кафешках несколько часов не проведешь, просто занимая нужный москвичам и гостям города стол.

Успеваю еще забежать на квартиру с электрички перед ночным поездом, немного просушить обувь на батарее, к десяти вечера я выдвигаюсь на вокзал.

С собой у меня все та же спортивная сумка Стаса, в ней набор цветных карандашей, точилка с ножиком, фонарик с новой батарейкой и в пакете кроссовки на замену.

Только, это еще не все, там же лежит большой тюбик столярного клея и двадцать листов бумаги из тетради в клеточку.

Это мои объявления-предупреждения всем, кто сможет их прочитать.

Я долго думал, как изобразить предупреждение об опасности, собрался выделить в тексте, написанным черным карандашом, несколько слов более крупно красным цветом.

Типа — ОПАСНОСТЬ, ДАВКА НА СТАДИОНЕ, ВОЗМОЖНОСТЬ ПОГИБНУТЬ.

Только, решил, что гораздо надежнее будет привлечь внимание народа, спешащего на стадион, именно предсказанием результата матча и тем, что второй гол будет забит на последних секундах матча.

Надеюсь, то есть, рассчитываю, что это обещание-предсказание удержит на стадионе часть болельщиков, тех, кто обратит внимание на мои листовки так, что дождутся они финального свистка. Почему-то отложилось у меня в памяти знание, что давка и падение людей с лестницы случились именно из-за того, что уходящие болельщики услышали рев на стадионе после забитого гола и рванулись обратно, чтобы отпраздновать второй гол на трибунах.

Может, и не так все случилось, только, больше я пока ничего не вспомнил про этот матч.

Поэтому на листовках написано о том, что счет будет 2-0 в пользу Спартака и про гол на последних секундах матча. Конечно, про давку и опасность быть раздавленным я тоже добавил, однако, в первой фразе речь идет именно про голы, чтобы привлечь внимание болельщиков. Такие большие красные цифры: 2-0.

Подписываться Дельфийским Оракулом я не стал, здесь это ни к чему, да и места на двойном развернутом листе из тетради, заполненном крупными печатными буквами, больше уже нет.

Рискую, конечно, показывая свое знание о результате матча, однако, если меня не прихватят именно во время расклейки объявлений, то, все остальное не так опасно.

Конечно, компетентные органы могут сопоставить анонимки, пришедшие по почте, с теми же объявлениями на столбах, быстро понять, что почерк принадлежит одному и тому же человеку.

И серьезно заинтересоваться таким Оракулом, да еще из заграничного города Дельфы.

Ну, делаю что могу и рассчитываю гораздо больше на то, что руководство стадиона отреагирует на мои конверты с предупреждениями, издаст строгие рекомендации, а милиция получит серьезные распоряжения насчет того, кого выпускать первыми после игры, а какие трибуны придержать. На объявления мои надежды мало, как и на личное присутствие на матче, честно говоря.

Однако, все же я должен там находиться, может, смогу спасти хоть кого-то от смерти и увечий.

Даже одна спасенная жизнь послучит мне оправданием переселения души в меня прежнего.

Приехал на ночном поезде как раз к открытию метро, спустился в него и доехал до станции Ленинские Горы в первом же поезде метро.

Выспался очень плохо в плацкарте, соседи храпели не переставая, я замучился их толкать по очереди.

Вылез на станции метро под мостом, сразу же побрел в сторону стадиона, по замерзшим скользким лужам, присматриваясь к подходящим местам, чтобы развесить плакаты. Пока никого вокруг не видно, достал из-за пазухи бережно согреваемый теплом своего тела тюбик с клеем и быстро понял, что столбы и фонари — это не то место, где можно разместить мое достаточно широкое послание.