Ведь не просто так он перекрыл дорогу именно на Новгород! И не просто так Скопин-Шуйский решил его вернуть, смещаясь все дальше на юг — князь явно побаивается оставлять корпус наёмников в тылу. Ибо политику короля Карла никак нельзя назвать дружественной, учитывая, что за услуги посредника он запросил крепость Корелу с уездом! Скорее, враг моего врага — мой друг. Ну а после победы… Все мы помним историю…

— Слушай, фон Ронин. Мы все никак тебя не успеваем спросить, что было-то в поездке? — улыбается Джок. — Ты как приехал, больше времени со стрельцом проводишь, а не со старыми боевыми товарищами.

— Уж не обиду ли я слышу в твоих словах, друг мой? — я отхлебнул из меха с водой.

Но ответить горец не успел.

— Да конечно мы обижены. — разводит руками финн, — На тренировках русских ты вместе с нами, а свободное время с Орловым. Что случилось, фон Ронин? Мы тебя чем-то обидели?

Блин! Я хоть морально и готовился к этому разговору, но так и не придумал, что сказать. Ну не говорить же им, что ни Себастьяна, ни Тимофея больше нет?!

Эти мысли снова заставили меня нырнуть в пучину рефлексии.

Как можно жить за другого его жизнь? Правильно ли это? Я уверен, что нет. По совести говоря, именно Себастьян должен был сейчас ехать к Делагарди, а я... А я сам сделал все, чтобы получить шанс изменить историю. И ради этого пришлось идти на жертвы...

— Да о чем вы друзья. — я отмахиваюсь, — Как я мог вас забыть? Вы мои лучшие друзья! Если я однажды вас оставлю, то пусть огонь небесный меня испепелит. В тот же час!

— Вот было бы зрелище. — хохотнул Лермонт.

— Но я не буду врать, друзья. С этим московитом мы действительно через многое прошли.

Немного подумав, я начал свой рассказ о путешествии "двух капитанов" в Борисоглебский монастырь, в красках описывая все схватки, что нам пришлось пережить!

И тут есть много, чего рассказать! Тем более, что Себастьян и Тимофей за поездку к старцу действительно очень сблизились, и благодаря памяти своего предка, я помню об приключениях друзей не только во снах, но, можно сказать, и "от первого лица".

Рассказывая о приключениях рейтара и стрельца, я подставил лицо свежему ветру. Несмотря на то, что лето ещё только подходит к концу, нет-нет, а налетают с севера потоки холодного воздуха. Они отлично приводят меня в себя, как и прохладная вода из бурдюка.

— Вот такие дела. — заканчиваю я, естественно умолчав о последних событиях с перемещением сквозь время.

— Тогда почему не познакомил нас всех как следует? За чаркой вина или худой конец, пива! Этот московит очевидно храбрый малый. — Тапани улыбался, его явно позабавил рассказ.

— Ну, во-первых, он не пьет... — отвечаю я.

— Он мне уже не нравится, Себастьян. — захохотал Джок, а Танапи вообще сделал вид, что у него разорвалось сердце. Финн искренне не понимает тех, кто не любит пить.

— Да ну вас. — я отмахиваюсь, — Вот вернемся и увидите, что хороший человек и честный воин.

— Ни секунды не сомневаемся. — синхронно отвечают боевые друзья. — Абсолютно!!!

Через мгновение мы смеемся уже трое.

...Когда солнце отмерило полдень наша троица въезжает в небольшой лесок. Нос наполнили запахи хвои.

— Себастьян, мне тут Лермонт рассказал, что ты однажды помогал королевскому сыску во Франции. Даже заговор раскрыл. — Тапани очевидно решил скрасить путешествие беседой.

— Ну и трепло же ты, Джок. — я беззлобно замахиваюсь на горца. — Язык без костей!

— А нечего нас одних оставлять. Я так все твои секреты выдам. — показывает язык бывалый воин, — Тем более, я уже все сам забыл, так что давай рассказывай пока есть время.

Что ж, я и сам не против рассказа. В голове всплыли обрывки подзабытых, но предельно интересных воспоминаний фон Ронина, которые вызвали у меня особый интерес.

Ведь эта история по-своему оказалась очень близка к другой, случившейся полтора столетия спустя, так до конца и не разгаданной.

Истории Жеводанского зверя...

— Начну издалека, друзья мои. — я делаю большой глоток. — Жил в старинном французском графстве Шалон портной по имени Николя. Знаменит он ничем не был, звезд с неба не хватал, но работу свою делал очень хорошо. А ходили к нему часто потому, что за пошив женской одежды он брал в разы меньше чем другие портные в городе. Любил он женщин, но без пошлости. И вдруг в городе начинают пропадать куртизанки. По одной в неделю. Сначала думали, что несчастные бегут от грязного дела, но очень скоро под мостом обнаружили первое тело. Было оно, мягко сказать, разорвано. И не зубами, а когтями огромной длинны.