Шрифт:
Снег усилился, начиналась настоящая метель, редкая в этих местах. Я повернулся к последнему похитителю. Тот ошарашенно смотрел под мои ноги, у которых лежало два бездыханных тела. Девушка в его руках тоже затихла и удивленно смотрела на меня.
Тихо щелкнуло и со звуком выстрела мои ребра с правой стороны ожгло адским огнем.
Не попал!
Я перекинул оружие в левую руку и метнулся вперед, нанося молниеносный укол в лицо бандиту. Рапира в моих руках словно молния прошла выше плеча девушки, пробила маску и вышла из затылка. А я оказался в объятиях девушки.
— Больно… — выдохнул я, оседая на снег.
— Держитесь, сеньор! Прошу вас не умирайте! — девушка вытащила платок и теперь им пыталась перевязать руку.
Глаза мои непроизвольно начали закрываться.
— Не молчите! Скажите что-нибудь!
Я хотел сказать, что не могу дать таких гарантий, что не умру прямо сейчас, но губы словно слиплись. Сознание меркло. В голове стоял непонятный шум.
— Не засыпайте! — девушка трепала меня за щеку и терла снегом лицо. — Как вас зовут? Помогите!!! — изо всех сил закричала она в сторону улицы.
Все-таки учеба — это зло, пронеслось в мной голове.
Не пошел бы в этот университет и не лежал бы истекающий кровью на снегу. Вот тебе и экзамен.
Я улыбнулся. Спасенная была очень хороша. Снег немного заглушил боль.
— Себастьян. Себастьян фон Ронин.
Девушка, размазывая слезы по щекам, удивленно посмотрела на меня и тоже улыбнулась. Боль ушла вовсе. Стало легче дышать.
— А я Виктория.
Глава 9
— А я Виктория...
Красавица еще раз улыбнулась, и с ее губ сорвался шепелявый мужской бас:
— Командир, проснись ты уже! Ты сейчас с седла свалишься. Не дай Бог!
Грезы за мгновение рассеялись. Лик девушки растаял. Сон как рукой сняло. Чужой сон…
Надо же! Прямо на лошади заснул. Стало быть, совсем привыкаю физически, если даже такое положение не мешает спать. То ли дело душевное привыкание…
— Как будем Якоба увещевать? — щербатым ртом улыбается финн. — Есть весомые козыри?
Всем отрядом к Делагарди я решил не ехать. Много кто из дворянской конницы был горяч на суждения. Многие считали шведа не совсем честным человеком, прямо сказать, предателем, так что следовало отправиться тем, с кем Понтуссон стоял и бился в одном строю совсем недавно. Так думал и Скопин-Шуйский.
— Да не будем мы его увещевать. — я улыбаюсь. — Просто-напросто напомним ему про официальный договор с царем Василием Шуйским. И покажем это.
В письме от князя Михаила, кое я получил с утра, сообщалось о поступлении жалования Якобу и его наемникам. Это было весомее любых уговоров и обещаний. Хотя Выборгский договор никто не отменял, и швед обязан был оказывать помощь Скопину-Шуйскому, но и жажду наживы у наемников никто не отменял. Такие времена…
— И ты думаешь он за нами побежит вприпрыжку, Себастьян? — скептически дернул плечами финн. — Что-то я сомневаюсь. И даже не в нем, а в его солдатах. Ты же сам понимаешь…
— Побежит не побежит, а в письме все четко сказано. Солдаты же любят деньги, на своем личном опыте доказано. Кроме того, я уверен, что дружба между Якобом и князем чего-то стоит. Н-да...
Я пытаюсь безуспешно размять затекшую спину. Все-таки кираса не самое удобное приспособление для позвоночника. Как только Себастьян в ней постоянно ездил верхом? Видимо, привычка...
— Не стоит так высоко ценить дружбу. — ухмыляется Тапани.
— Из-за дружбы ты сейчас со мной и князем, а не с Понтуссоном и его войском. Так как мне не ценить дружбы? — я улыбаюсь.
— Твой острый язык воистину может соперничать только лишь с остротой твоего рейтшверта. Будем держать кулаки, чтобы Якоб тебя не забыл и был готов к переговорам!
— Без меня судачите. — сзади подъехал раскрасневшийся от скачки Лермонт. — А твой Ушаков отлично справляется с командованием. Разбираешься ты в людях, Себастьян.
— Не так хорошо, как хотелось бы. Но кое-какие умения имеются. — я хлопаю шотландца по плечу, — Надеюсь они сыграют свою роль в предстоящих переговорах. Дело важное.
Свой эскадрон я отправил к Скопину-Шуйскому под началом дворянина Петра Ушакова. Человек бывалый, да и под мое обучение пошел с удовольствием. Авторитет имеет бешеный, ибо добродушен и справедлив, сметлив и прост в общение — а ещё он вынослив как конь, и в схватку бросается, словно лев! Под Калязиным одним ударом срубил сразу две польские головы, чем вызвал у своих товарищей настоящий восторг. Но самое главное — это то, что я в нем уверен. Человек предан делу освобождения Родины и ради этого готов землю есть и жизнь отдать! А вот в разговоре с Делагарди такой горячий молодец может все испортить неуместным словом или, не дай Бог, делом. Сейчас все накалено до предела и следует действовать осторожно. Швед имеет понятие о чести и дружбе, но все же остаётся слугой шведского короля. И командиром наёмников. А значит, преследует свои цели и продолжает гнуть свою линию.