— Не лезь на рожон, командир! Ты без доспеха! — Тапани в кирасе оттесняет меня назад.

— Ходчмы! Ходчмы! — кричат впереди.

Я стреляю снова. На этот раз пуля попадает поляку в руку и его добивают на земле. Поляки малочисленны, но бьются отчаянно. Собаки!

— Бей! — громом звучит команда Лермонта и конники фланговым ударом просто сметают оставшихся нападающих. Все кончено за считанные минуты.

Отлично.

Я вытираю пот, стекающий по лицу и втыкаю саблю в землю.

— Мы хотели добить ляхов. Мы добили. Пусть не всех, но это тоже ничего. — финн хлопает меня по плечу. — Но больше не суйся вперед без защиты. А то я начинаю думать, что тебе подменили, фон Ронин. Как юнец бросаешься в бой.

Я улыбаюсь и молчу.

Ты даже не представляешь, как подменили, друг мой.

— Себастьян фон Ронин! — ко мне бежит незнакомый солдат. — Господин!

— Слушаю. — я поднимаю руку в знак приветствия. — Говори!

— Письмо от светлейшего князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. — молодой человек протягивает мне конверт с княжеской печатью. Сургуч с приятным звуком ломается, я пробегаю глазами по витым буквам.

— Мы отправляемся к Делагарди. — отвечаю я на немой вопрос Тапани. — Прямо сейчас.

"Одно слово освобождает нас от всех тяжестей и болей жизни: это слово — любовь.“

Софокл 496-406 до н.э.

— Себастьян, если будешь тут спать, то проспишь рождественский диспут. — голос был мягкий, но настойчивый. — Зачем тебе эти проблемы?

Действительно, не стоило шутить с магистром Вительсбахом. Я совсем не хотел провалиться и не получить степень бакалавра. А вот отец точно бы был рад, что непутевый сын вернется домой и наконец возьмется за семейное дело.

Нет уж. Лучше в наемники записаться, а еще лучше не опоздать на диспут, и все сдать.

— Спасибо, Фабрицио. — я разлепил глаза и улыбнулся своему товарищу с медицинского факультета.

Меня медицина не привлекала, но из-за соседства с этим спокойным тюрингцем я и сам стал разбираться в анатомии. Если не сдам и пойду в наемники, точно пригодится.

Тьфу. Чур меня.

Фабрицио сосредоточено собирал гору книг, он был из зажиточной семьи и мог себе такое позволить, на мое счастье. В отличие от нас, медикам в учебе спуску не давали. Студентам его факутьтета читали избранные книги «Канона» Авиценны, сумму из Галена, выдержки из Гиппократа, трактаты посвящённые физиологии, теории болезни и принципов лечения, а также о лихорадках, которые в наше время были ой как распространены. Друг отучился уже сорок месяцев и был уже в одном шаге от такой желанной степени. Испытание перед своим профессором Фабрицио уже прошел и прошел с блеском. А вот общий — в присутствии всех докторов факультета, вызывал у тюрингца неконтролируемую панику.

— Не волнуйся. — я подбодрил товарища поднимаясь с кровати. — Это всего лишь люди. В конце концов представь их голыми и весь их авторитет перестанет на тебя давить. Я всегда так делаю.

Фабрицио заулыбался, видимо моя идея пришлась ему по душе. Тем лучше. Значит сдаст анатомирование без ошибок.

— Ты сам-то готов полностью? — тюрингец натянул на голову модный берет с белым пером. — Как думаешь сдавать?

— С Божьей помощью, конечно же. — хохотнул я. Я совершенно не готовился к своему диспуту. Я абсолютно равнодушен к алкоголю, но вчера… Вчера произошла невероятного вида попойка в одной из таверн недалеко от католического собора Святой Марии. И было совсем не до подготовки.

Да, Эрфурт необычный город. Здесь протестанты и католики, да и прочие религии мирно могли сосуществовать уже почти сто лет. Такая многоконфессиональность давала прекрасные возможности для торговли. А торговлю здесь любили абсолютно все кроме меня.

— Да бога надейся, а сам не плошай. — Фабрицио шутливо поклонился. — Как я тебе? Хорош?

— Ну если хочешь внешностью затмить знания, то думаю у тебя получится. Идея необычная, но может сработать. Мыслишь оригинально. — я захохотал во весь голос.

— Да ну тебя. — отмахнулся товарищ. — Я дал себе обещание, что если сдам сегодня экзамен, то обязательно расскажу Марии о своих чувствах. Верю, что она ответит взаимностью, и мы будем счастливы.

— Дело хорошее, но, во-первых, ты мог сделать это раньше, а, во-вторых, ты еще сдай. А то празднуешь победу, до которой еще далеко.

— Себастьян, ты как крылатый Гермес. Поддерживаешь и отнимаешь надежду одновременно. Нет бы сказать, что все получится.

Я махнул рукой.

— Иди уже. Все будет хорошо. Сегодня я отпускаю с тобой часть своей удачи, а значит все пройдет отлично.

— Так-то лучше. А то пугаешь только. — ответил Фабрицио.

— Я всего лишь рассматриваю все возможные варианты. — улыбнулся я.

— Отпразднуем потом?

— Само собой, друг мой, а иначе зачем придумали экзамены?

— Отлично. Тогда и тебе сегодня успеха, фон Ронин. — бросил Фабрицио уже закрывая за собой дверь.

Голова, что странно, не болела. Да и отполированный железный лист это подтверждал. В отражении улыбался молодой человек с большими карими глазами, стриженными черными волосами, усами и бородкой по местной моде.