Бонусная прода в воскресенье

Вольфганг Урц, бывший пограничник Северного Эретина, а ныне стрелок центральной армии, потерял счет времени. Дни слились в бесконечную череду сражений, потерь и пробирающего до костей холода. По ночам приходилось особенно тяжко, спасали только шерстяные одеяла и раздаваемые Гильдией Прогресса паровые грелки. Многие слегли с лихорадкой, выкашливая собственные легкие. На рассвете все поверхности покрывал иней, приходилось постоянно разбивать корку льда, чтобы добраться до воды в колодцах. Вольфганг уже и не помнил, когда он в последний раз дышал носом. Темные твари принесли за собой зиму и не собирались отступать.

Четвертый по счету десятник быстро смекнул, что Вольфганга не трогают волки. Арбалетчик пытался протестовать, но кто будет слушать обычного солдата? Ему выдали новый арбалет последней модели, снарядили целой горой барабанов и выставили на передовую, приказав не возвращаться без сотни убитых. В первые дни самоубийственная тактика работала на удивление неплохо, но потом волки стали просто обходить Вольфганга. На целом участке фронта выдалось затишье среди бушующей бури сражения.

Не успели товарищи порадоваться удачному стечению обстоятельств, как Вольфганга приставили охранять генерала. Волки вновь начали появляться и для человека каждый бой превратился в смертельную гонку — или он успеет перебить всех тварей прежде, чем они вырежут других охранников, или его повесят за смерть главнокомандующего.

Телохранители генерала постоянно менялись, через седмицу не осталось никого из тех, кто встречал арбалетчика при назначении. Новички невзлюбили неуязвимого арбалетчика, признав его виновником всех бед. Его отказывались пускать к костру, а один раз даже устроили темную. Хорошо хоть колдуном не заклеймили.

Самым обидным для Вольфганга стало отсутствие наград за старание — генерал не желал разговаривать с простым солдатом, а сотник зажал даже паровую грелку! Лишь когда постоянный озноб стал заметен невооруженным взглядом, а дрожащий арбалет пускался в пляс, его подлечил полковой целитель. Постаревший на целое десятилетие маг воды превратился в бездушного автоматона, каждый день пропуская через себя сотни солдат.

Пожалуй, технологии были единственным, благодаря чему их армия еще существовала. Скорострельные арбалеты, дирижабли и паровые танки выкашивали темных тварей, позволяя удерживать позицию и не пускать их на восток, в самую населенную часть королевства. А с появлением нового оружия — гранат, воодушевленный генерал даже начал планировать наступление.

Впрочем, темные твари не сидели сложа лапы. Они научились сражаться с танками — стальных гигантов со всех сторон облепляли мантикоры (так их оказывается звали), поднимая их в небо, пока другие закрывали товарок от града арбалетных болтов. Машины сбрасывали с большой высоты прямо на головы солдат, из-за чего корпуса раскалывались на несколько частей или вовсе взрывались, убивая несчастных эретинцев. Не было и худа без добра — на каждый уничтоженный танк приходились десятки застреленных мантикор. И если первые дни налеты темных тварей были крайне массированными, с каждым следующим разом их становилось немного меньше.

Конвои дирижаблей день и ночь подвозили боеприпасы и запчасти для паровых арбалетов, помогая сдерживать натиск чудовищ. Запасы Гильдии Прогресса оказались поистину неисчерпаемы, и будь Вольфганг изнурен чуть меньше, он бы непременно задался вопросом, зачем они хранили столько оружия в мирное время.

Люди привыкают ко всему. Не удивительно, что никто не испугался, когда противоположный берег в очередной раз затянуло черным дымом, предвещая новую волну чудовищ. Без лишней паники все заняли свои позиции, с напряжением выжидая врага. Вот только из тьмы вышли не звери, а люди.

Недовольный ропот пронесся по рядам северян. Напротив них, как на параде, выстроились легионы Южного Эретина. Их алые щиты с желтыми узорами надежно скрывали воинов в пластинчатых доспехах.

— Вот уроды, снюхались с тьмой! — послышался первый возмущенный голос.

— Валите домой! — что было сил закричал арбалетчик первого ряда.

— Закатаем их в землю! — Из люка в паровом танке высунулся тип в странной кожаной шапке с длинными ушами.

Южане не оставались в долгу, поливая северных «братьев» грязной бранью и предложениями утопиться в проруби, чтобы сбить запах дерьма. Напряжение нарастало, пока у кого-то из арбалетчиков не сдали нервы. Стальной болт вошел в прямоугольный щит, будто дрожа от злости, что не сумел добраться до сладкой податливой плоти.

Легионы Южного Эретина ответили неожиданным способом. Простирающееся выше деревьев черное облако впервые за все противостояние прорезали молнии. Под яркие всполохи из тьмы выныривали хищные корпуса военных кораблей — фрегатов и галеонов. Большая часть летела прямиком к дирижаблям, растянувшимся вдоль пехотной линии северян.

Быстрые фрегаты облетали медлительных исполинов по широкой дуге, игнорируя вонзающиеся в борта снаряды. У Гильдии Прогресса были орудия, созданные против воздушных кораблей, но их заменили скорострельными арбалетами, эффективно показавшими себя против темных чудовищ. Экипажи цеппелинов с бессилием следили, как в артефактных кристаллах накапливалась энергия. Яркие молнии вонзились в баллоны, растекаясь по поверхности и уходя в воздух. К изумлению экипажей воздушных кораблей, дирижабли не пострадали — алхимическая пропитка ткани и громоотводы делали свое дело. Воспряв духом, арбалетчики в гондолах продолжили обстрел, выцеливая матросов на палубе. В отличие от толстых деревянных корпусов, болты отлично справлялись с людьми и парусами.

— Идиоты! — не растерялся капитан фрегата «Маравиласа». — Лучников на палубу! И пиромантов, драть их в жопы! Целься в баллоны! Пускай спустятся на землю!

Воздушные суда вступили в перестрелку, и далеко не всегда счет был в пользу устаревших кораблей. Артефактные стрелы и огненные заклинания взрывались при попадании в баллоны, чаще всего не причиняя им никакого вреда. Лишь когда алхимический состав испарялся или попадался особенно сильный маг, дирижабли получали повреждение, медленно теряя высоту. В то же время паровые арбалеты выкашивали врагов десятками, полностью зачистив несколько палуб. Паруса повисли жалкими лохмотьями, замедляя корабли в несколько раз и не позволяя им уходить в мертвые зоны.