И тут наконец Фейт их заметил. Чучо Флорес показывал ему жестами: иди, мол, садись с нами. Он купил пива и принялся проталкиваться сквозь толпу. Блондинка поцеловала его в щеку. И назвала свое имя, которое он успел забыть. Роса Мендес. Чучо Флорес представил его двоим другим: чуваку, которого он до сих пор ни разу не встречал, его звали Хуан Корона (наверное, это был еще один журналист), и молодой женщине потрясающей красоты — Росе Амальфитано. «А это Чарли Крус, король видео, вы уже знакомы»,— сказал Чучо Флорес. Чарли протянул Фейту руку. Он единственный остался сидеть, словно бы не замечая переполоха в Арене. Все они были очень хорошо одеты, словно после боя намеревались пойти на званый ужин. Одно из кресел пустовало, и Фейт сел туда после того, как все разобрали свои пиджаки и куртки. Он спросил, ждут ли они еще кого-нибудь.

— Да, ждали тут одну подружку,— сказал ему Чучо на ухо,— но, похоже, она нас продинамила.

— Если она придет, без проблем,— сказал Фейт,— я встану и уйду.

— Не, ты что, оставайся здесь, друзья мы или не друзья? — заявил Чучо.

Корона спросил, из какой части США он приехал. Нью-Йорк, ответил Фейт. Кем работаешь? Журналистом. После этого у Короны исчерпался английский словарный запас, и больше он ни о чем не спрашивал.

— Ты — первый чернокожий, с которым я знакома,— сказала Роса Мендес.

Чарли Крус перевел это ему. Фейт улыбнулся. Роса Мендес тоже улыбнулась.

— Мне нравится Дензел Вашингтон,— сказала она.

Чарли Крус перевел, и Фейт снова улыбнулся.

— Никогда у меня черных в друзьях не было,— продолжила Роса Мендес,— я их видела только по телевизору и пару раз на улице, но на улице много негров не увидишь…

Чарли Крус сообщил, что Росита — она вот такая, что поделаешь, хороший человек, но чуточку невиннее, чем надо. Фейт не понял, что он имеет в виду под этим «чуточку невиннее».

— В Мексике и вправду мало негров,— сказала Роса Мендес.— Они в основном в Веракрусе все живут. Ты был в Веракрусе?

Чарли Крус все перевел. И сказал: Росита желает знать, был ли ты когда-нибудь в Веракрусе. Нет, никогда там не был, ответил Фейт.

— Я тоже. Я была в нем проездом, мне тогда пятнадцать было,— сказала Роса Мендес,— но я все уже забыла. Словно бы в Веракрусе со мной случилось что-то плохое, и мой мозг все это стер, понимаешь?

На этот раз перевела Роса Амальфитано. Переводя, она не улыбалась, как Чарли Крус,— просто перевела реплику женщины с самым серьезным видом.

— Понятно,— сказал Фейт, хотя ничего не понял.

Роса Мендес смотрела ему в глаза, и он так и не понял: она решила просто поболтать или доверить ему тайну.

— Что-то со мной там точно случилось,— продолжила Роса,— я ведь и вправду ничего не помню. Знаю, что была там недолго, два или три дня, но — никаких воспоминаний не сохранилось. С тобой случалось нечто подобное?

Возможно, да, случалось. Но вместо того чтобы ответить, он спросил ее, нравится ли ей бокс. Роса Амальфитано перевела вопрос, и Роса Мендес ответила, что иногда да, нравится, но только иногда, особенно когда дерется красивый боксер.

— А тебе? — спросил он англоговорящую девушку.

— А мне все равно,— ответила та,— я в первый раз пришла посмотреть.

— В первый раз? — удивился Фейт — хотя сам был в боксе отнюдь не экспертом.

Роса Амальфитано улыбнулась и согласно кивнула. Затем она закурила, а Фейт воспользовался моментом и посмотрел в другую сторону и встретился глазами с Чучо Флоресом, который смотрел на него так, словно дотоле никогда не видел. «Красивая девушка»,— сказал стоявший рядом Чарли Крус. Фейт пожаловался на жару. По правому виску Росы Мендес сползала капелька пота. На ней красовалось платье с глубоким декольте — настолько глубоким, что открывало вид на большие груди и кремовый бюстгальтер. «Так выпьем же за Меролино»,— сказала она. Чарли Крус, Фейт и Роса Мендес чокнулись своими ­бутылками пива. Роса Амальфитано присоединилась к тосту с бумажным ­стаканчиком, где, похоже, была вода, или водка, или текила. Фейт подумал, не спросить ли ее, но тут же решил: нет, задавать такой вопрос — это же дурь несусветная. Женщинам такого класса подобные вопросы не задают. Чучо Флорес и Корона единственные из всех стояли, словно бы до сих пор лелеяли надежду увидеть девушку с пустовавшего сиденья. Роса Мендес спросила, сильно или слишком сильно ему нравится Санта-Тереса. Роса Амальфитано перевела. Фейт не понял вопроса. Амальфитано улыбнулась. У нее была улыбка богини. Пиво ему явно не шло — с каждым глотком оно все больше горчило и нагревалось. Ему очень хотелось попросить глоточек из ее стакана — но нет, этого он бы не сделал никогда…

— Очень или слишком? А какой ответ правильный?

— Думаю, слишком,— ответила Роса Амальфитано.

— В таком случае — слишком,— сказал Фейт.

— Ты корриду видел когда-нибудь? — спросила Роса Мендес.

— Нет.

— А на футбол ходил? А на бейсбол? А на нашу баскетбольную команду — ходил?

— Я смотрю, твою подругу спорт сильно интересует,— проговорил Фейт.

— Не слишком,— ответила Роса Амальфитано,— она просто пытается найти тему для разговора с тобой.

Значит, это только разговор? Ну что ж, значит, она хочет показаться идиоткой или простушкой. Нет, нет, она пытается быть дружелюбной, хотя… что-то тут еще было, что-то еще…

— Нет, никуда не ходил,— сказал Фейт.

— Разве ты не спортивный журналист? — спросила Роса Мендес.

Ах вот оно что. Она не хочет показаться идиоткой или простушкой, да и дружелюбной быть не пытается, просто думает, что я — спортивный журналист и поэтому меня все эти события должны интересовать.

— Я тут временно за спортивного журналиста.

А потом объяснил двум Росам и Чарли Крусу, что был такой спортивный журналист у них в редакции, а потом взял да и умер, а вместо него отправили его, Фейта, чтобы он написал о бое Пикетт—Фернандес.