Я замираю, смотрю в его сторону. Он смотрит на меня. Внимательно, без вызова, без обвинений. Смотрит и ждет, что я сделаю: пройду мимо или сяду возле него.

Облизываю губы, прикусываю нижнюю, поднимаюсь на одну ступеньку, застываю. Вот кому я пытаюсь лгать? От кого я пытаюсь бежать? Можно обмануть весь мир, свое окружение, но обманешь ли ты себя?

Присаживаюсь рядом, кладу голову ему на плечо. Он трется щекой об мои волосы, вздыхает. Кажется, не одна я думы думаю.

— Ты давно так сидишь?

— Часа три. У тебя телефон выключен.

— Он сел. И что теперь? — поднимаю на него глаза, он усмехается.

— Я не знаю, Марьян.

— Мне страшно.

— Мне тоже.

— Правда? — удивленно вскидываю брови, с сомнением разглядывая его спокойное лицо. — По тебе не скажешь.

— Я умею хорошо прятать свои чувства. Выбор не велик у нас с тобой.

— Точнее, его совсем нет.

— Мы пожили друг без друга, поняли, что ни черта не получается. Попробуем быть вместе. Легко не будет. Готова рискнуть? — серые глаза испытывающее на меня смотрят, ждет ответа.

Я переплетаю наши пальцы, смотрю на выступающие вены у него на руке. Он будет рядом, я буду видеть его каждый день, засыпать с ним и просыпаться. Я буду видеть, как он бреется, как он думает, как смеется.

Сколько нам отмерено на счастье — столько буду рядом с ним. Я буду жить.

— Готова, — неуверенно улыбаюсь, чувствую, как земля уходит из-под ног. Я прыгаю в бездну без страховки, рискую всем, в том числе и своей жизнью.

Он нагибается ко мне, обхватывает рукой мою шею, целует. Медленно, неторопливо, тягуче. Целует, словно первый раз.

— Закрой глаза, открой рот, — дую на лопаточку, Герман с улыбкой послушно выполняет мою просьбу. Подношу к его губам лопатку, он пробует мой сегодняшний ужин.

— Ммм, что-то вкусное, но без понятия, что именно ты приготовила, — открыв глаза, с интересом смотрит на плиту.

Две недели. Я живу с ним четырнадцать дней. И это не считая трех дней, которые выпали из моей жизни из-за необходимости вернуться в Америку и быстро там завершить свои дела.

Я уволилась, меня не удерживали, не расстроилась. Работала просто для галочки, потому что так надо. Был неловкий момент, когда я отдавала Тому ключи от нашей с ним общей квартиры. Его глаза спрашивали: что, детка, случилось в твоей холодной Раше, что ты меня сейчас бросаешь? Я мямлила какую-то глупость про тягу к Родине, про любовь к березкам, про то, что мы с ним не пара от слова совсем. Уходила, не жалела о поставленной точке в истории с американским парнем. Видимо, не судьба мне остаться в этой стране, да и не больно надо. В России меня ждал любимый мужчина, за которым я пойду и в Мадагаскар. К слову, в Америку Герман меня одну не отпустил, со мной летал Шамиль, следовавший тенью по всем местам, куда я шла. Было дико, непривычно и неудобно.

— Герман, — на кухню заглядывает Костя.

Это еще одно доверенное лицо Германа. Он почти как Шамиль, только более приближенный, так как называет Соболя по имени. Отличие от первого помощника в том, что глаза его всегда смотрят убийственно спокойно и отстраненно. И его появление ничего приятного мне не обещает. Как правило, как только появляется Костя, Герман либо уезжает, либо запирается в своем кабинете. Я его почти ненавижу, потому что он у меня забирает моего мужчину.

— Накрывай на стол, я сейчас вернусь, — целует быстро в губы, отходит от кухонного островка и скрывается из моего поля зрения.

Расстроенно возвращаю лопатку в котелок, выключаю газ. Не достаю тарелки, вилки, беру бокал и наливаю себе вина. Подхожу к окну, равнодушно смотрю на ровный газон.

Слышу его шаги, поворачиваю голову. Усмехаюсь, увидев его в пиджаке. Заметив, что стол не накрыт, поджимает губы, направляется ко мне. Встает за спиной, слышу вздох. Кладет свои руки на плечи, сжимает.

— Я вернусь поздно.

— Я поняла, ждать нет смысла, — досадливо прикусываю губу, сдерживая внутри себя разочарование. Я ведь знала, что так будет, догадывалась о его ночной жизни, но наивно верила в невозможное.

— Марьян, — нагибается к ушку, трется носом. — Обязательно попробую твой ужин. Не обижайся, — целует в висок и уходит.

Не обижайся. Не дуйся. Не сердись. Не драматизируй. Я много чего от него за эти дни услышала с «не». Кажется, жизнь с ним состоится из этой частицы. Одна не ходи, никуда не выезжай, не светись своим местоположением, не откровенничай со своими подругами, знакомыми. Золотая клетка вблизи оказалась не такой уж и привлекательной.

Горечь перебивает секс. Спонтанный, безумный, в любое время дня суток. Из-за несовпадения часов мы с ним занимались любовью, когда он бодрствует. Бывает иногда, возвращаясь под утро, он берет меня сонную, я просыпаюсь, а он засыпает.