Все происходит настолько быстро и неожиданно, что я не успеваю ни закричать, ни дать отпор похитителям. Меня заталкивают на заднее сидение, один мужчина с непроницаемым лицом садится возле меня, второй - за руль. Машина трогается с места.

От страха у меня во рту становится сухо. Нервно сжимаю ручки своей сумки, озираюсь по сторонам. Едем в сторону Садового кольца. Мешок на голову не натягивают, глаза не завязывают, снотворное не дают. Уже легче. Будет два варианта развития событий: либо отпустят, либо убьют. Буду надеяться на первый вариант.

Кто? Кому так нужно развлекаться, обходя стороной цивилизованные методы договоренности о встрече? На ум приходят только двое: Герман и Тимур. Эти могут.

Хочется пить, но я помню, как давным-давно вода сыграла со мной злую шутку, поэтому терплю, смотрю в окно, глупых вопросов не задаю. Нет смысла спрашивать у этих ребят, куда едем, зачем и кто им приказал. Они не ответят, им приказано только меня доставить в нужное место, а не вести разговоры в дороге.

Мы слишком долго едем, город сменяется пригородом. Веки становятся тяжелыми, борюсь с дремотой. В какой-то момент я проваливаюсь в поверхностный сон. Вроде сплю, вроде не сплю. Все прекрасно слышу, но глаза открыть нет сил.

Дорога по моим меркам занимает у нас часа два. Может, больше, а может, и меньше. Я вздрагиваю, когда машина останавливается. Открываю глаза. Вокруг непроглядная тьма, впереди огоньки на воротах, которые медленно отъезжают в сторону.

Сдерживаю всхлип. Этот дом я знаю. Как и хозяина дома я знаю. Сильнее стискиваю несчастные ручки сумки, пытаясь собраться перед встречей. Будет непросто.

Джип заезжает во двор, подъезжает прямо к крыльцу. Вижу, как из дома выходит Шамиль, резво спускается со ступенек, распахивает с моей стороны дверку.

— Добрый вечер, Шамиль. Рада вас видеть, — как светская львица, лучезарно улыбаюсь, не игнорирую протянутую руку, выхожу из машины.

— Добрый вечер, Марьяна. Как доехали? — вопрос вроде шаблонный, а чувствуется подтекст.

— Прекрасно, мальчики любезно объяснили мне, куда меня везут и кто меня хочет видеть, поэтому я сразу же доверилась им, — откровенно лгу, забавляясь удивленно вскинутым бровям Шамиля.

— Герман Александрович дома или мне еще придется его ждать?

Мне не отвечают, жестом приглашают войти в дом. Похоже, окружение Соболя такое же молчаливое, как и он сам. Гордо вскидываю подбородок, я сумею устоять против него, против своих чувств, против взаимного притяжения.

Шамиль провожает до гостиной, в которой я когда-то проснулась. Застываю на пороге. В комнате полумрак, но мои глаза застывают на одинокой фигуре на фоне панорамного окна. Я не дышу. Не двигаюсь. Он оборачивается, его лицо прячется в темноте комнаты. Вижу в одной руке стакан, другая засунута в карман.

Хочется подбежать к нему, прижаться всем телом к его телу, прижаться губами к его губам и наконец-то утолить жажду нежности. Вместо этого я сжимаю кулаки, с вызовом смотрю на него. Меня он видит во всей красе.

— Когда-нибудь, Марьяна, ты встретишь свое счастье, — не спеша сокращает между нами расстояние.

Останавливается передо мной, спокойный взгляд скользит по моему лицу. Вытаскивает руку из кармана, прикасается к моим сомкнутым губам. Я вздрагиваю, он усмехается.

— А пока... — шепчет, склоняясь ко мне. — Пока встречай меня... — его губы властно берут в плен мои губы. Поцелуй без грамма нежности. Без намека на ласку и трепет. Нет. Голодный поцелуй. Сжирающий. Поцелуй, заставляющий задыхаться на его губах.

Герман роняет стакан, звон разбитого стекла отдается у меня в голове мыслью — моя жизнь вновь разбивается в хлам. Я упираюсь ладонями ему в плечи, царапаю его сквозь рубашку. Ему все равно. Его желание сильнее моего сопротивления.

Первые пять секунд я просто не дышу. Я впитываю в себя его запах, его дыхание, его прикосновения. Жадно и до самого дна. Как же я по нему скучала... Безумно, одержимо, до ломоты в костях... Я словно оживаю на его губах, словно в первый раз делаю самостоятельный вздох после долгой поддержки искусственного аппарата. Воздух, проникающий в меня вместе с его дыханием, обжигает легкие, дает понять, что я жива... Я живая... Я чувствую...

Надолго ли? Насытится и выгонит... Скажет: «Извини, Марьян, но дальше справляйся сама». Справлюсь. Обязательно справлюсь. Только на это уйдет еще больше времени, чем понадобилось в первый раз.

— Нет! — твердо, внутренне противореча себе, произношу ему в губы.

— Что? — хмурится, не понимает смысла сказанного. Даже слегка трясет головой.

— Я сказала «нет», — отталкиваю его от себя.

Герман не удерживает, так как его мозг пытается выдать правильный ответ на мой отказ. Усмехается, слегка опускает подбородок, смотри так, что я готова тут же сама раздеться и умолять его трахать меня до полного бесчувствия. Сжимаю бедра, стискиваю руки в кулаки, приподнимаю голову.