— Это проблему не решит, — успеваю прошептать, прежде чем его губы накрывают мой рот в алчном поцелует.

Целует самозабвенно. Откровенно посасывает мой язык. Дергаюсь в его руках, крепче сжимает мой затылок, усаживает меня на стол. Я задыхаюсь от внезапных чувств, что пробуждает во мне этот мужчина. Забытое жгучее желание сжимает меня в огненном кольце, стискивая все сильнее и сильнее. Отталкиваю его от себя, губами тянусь к нему. Полная неразбериха, чего я хочу, чего нет.

— Ты... — смотрит на губы тяжелым взглядом. — Ты одна большая проблема, — его пальцы ловко начинают расстегивать пуговицы спереди на сарафане.

Каждый раз, когда он прикасается к моей коже, у меня ощущение, что оставляет ожог. Клеймит меня невидимыми отметинами. Кровь бурлит во мне, доходит до высшей точки кипения. Каждое движение его нахального языка вызывает у меня ускоренное сердцебиение.

— Герман... — слабо протестую, откидывая голову назад, выгибаясь в пояснице, когда лиф сарафан становится слишком свободен.

Что я делаю? Что я позволяю ему делать с собой? Он сейчас трахнет меня на столе, как какую-то шлюху. Ни о каких чувствах и желаниях речи нет. Тупое примитивное вожделение обладать моим телом.

Отпихиваю его от себя. Серые глаза впиваются в мое лицо. Поспешно, дрожащими руками застегиваю пуговицы, чувствуя на себе его бешеный взгляд. Он злой. Злость полыхает огненным заревом в глазах.

— Секс не решит проблемы, — вяло поясняю свое поведение, сползая со стола.

Отхожу от напряженного Германа, он отворачивается от меня, подходит к окну. Несколько минут стоит молча, засунув руки в карманы брюк.

— Мне брак не нужен, — говорит он, и меня задевает категоричность его тона. — По поводу помолвки можно подумать. Это будет подобно спектаклю. Мы всех вокруг убедим в серьезности наших чувств, через полгода разойдемся в разные стороны, — поворачивается ко мне.

Я держу лицо. Его слова почему-то не приносят мне облегчения, лишь сердце сжимается в болезненных спазмах.

— Сегодня тебя отвезет Шамиль к отцу. На все вопросы будешь загадочно улыбаться и говорить, что провела время со своим любимым мужчиной. Делаешь вид, что влюблена, — скептическая улыбка, я задирают подбородок. — Никуда без сопровождения не выходишь. Никаких вопросов папе не задаешь по поводу акций.

— Тебя об этом забыла спросить.

— Это не обсуждается, Марьяна. Я не собираюсь тебя потом у Волхова перехватывать. Чем скорее мы объявим об помолвке, тем лучше для тебя.

— Чем?

— Ты будешь под моей защитой. — Его уверенность прям умиляет. Я хмыкаю, но оставляю свою язвительность при себе. — Машина тебя ждет.

— Спасибо, — подхожу к Герману почти впритык, обманчиво ласково улыбаюсь. — Время, проведенное рядом с тобой, неповторимо, — выдержать его взгляд еще нужно научиться, потому что через секунду я опускаю глаза ему на грудь, рассматриваю пуговицу на рубашке.

— Шамиль.

— Да, Герман Александрович, — похоже, помощник всегда находится где-то рядом, потому что его появление в долю секунду впечатляет.

— Отвези девушку к родителям домой, — смотрит равнодушно.

Становится обидно. Держит себя в руках, с легкостью перескакивает от жажды мной обладать до жгучего желания от меня избавиться. Можно только позавидовать такой выдержке, но и я не растекаюсь тут перед ним в лужицу, не смотрю с щенячьим восторгом на него.

— До свидания, Герман Александрович, — как можно официальнее и пренебрежительнее прощаюсь.

— Марьяна, — в комнате появляется мама, неся в руках приличную охапку пурпурных роз. — Это принесли тебе, — она с любопытством смотрит на карточку в конверте.

Я непонимающе смотрю на букет. От кого?

Не охотно поднимаюсь с кровати, запахиваюсь в халат. Подхожу к маме, беру карточку.

«Будь готова сегодня в семь».

Никакой подписи, никаких инициалов, сиди и гадай, кто же это тебе назначил свидание. Усмехаюсь, уверена, что это Герман. Между прочим, розы не самые мои любимые цветы. Банально.

— Это от кого? — мама пытается сама прочитать имя в карточке, но я прикрываю ее рукой, улыбаюсь.

— Секрет фирмы, — забираю цветы, небрежно их кладу на письменный стол. Искать вазу, наливать воду лень.

— Я так понимаю, что это мужчина, из-за которого ты не улетела сегодня в Майами, — следует за мной в гардеробную.

Не отвечаю маме, торопливо перебираю свои платья. Куда он меня пригласил? В ресторан? На какой-то вечер, где будут общие знакомые? Или он решил устроить мне что-то драйвовое и сумасшедшее? Хоть бы написал, как одеться, не было бы мук выбора.

— Марьяна, — мама хватает меня за руку, разворачивает к себе.

Приподнимаю брови. Я маму люблю, но никогда с ней не вела себя как с подружкой. Как-то не сложилось, родители слишком заняты собой и друг другом.