— Хорошо, — согласилась я. — И вот ещё что. Пускай с этого дня у всех будет трёхразовое питание. Утром завтрак, днём обед, вечером ужин. И не экономьте на еде. Пусть мои невольники питаются нормально.

Майк, Андрэ и Энди оторопели с раскрытыми ртами.

— По лицу вижу — хотят сказать тебе спасибо, — беззлобно усмехнулся Тим.

— Всё правильно: рабы не должны голодать. Иначе какие из них работники? — одобрил мои слова Сэм.

— Спасибо! — с благоговением выдохнул Андрэ, и уже через минуту были принесены стулья, за которыми расположились Тим, Сэм и Энди. Перед парнями тоже были поставлены тарелки и положены столовые приборы.

Тим и Сэм воспринимали всё происходящее как должное, а Энди светился от счастья.

— Где Даниэль? — уточнила я, не видя своего главного защитника от пауков.

— Он уже успел пообедать на кухне. Позвать его сюда? — спросил Андрэ.

Я растерялась.

— Ладно, не надо, — решила я. Пусть пока отдохнёт от моей персоны. А потом я обрушу на него всё своё внимание.

Еда была великолепна. Просто поразительно, как за такой короткий срок мужчины создали настоящие кулинарные шедевры.

В голову лезли сомнения: может, стоило пригласить всех за этот стол? Он настолько длинный и большой, что за ним вполне поместились бы все мои невольники.

Но едва я представила почти тридцать мужчин, которые наверняка будут чувствовать себя неловко за господским столом, да ещё и сверлящих меня восторженными взглядами, как мне стало не по себе. В таких условиях ни я, ни они не поедим нормально. У них и так эпичный разрыв шаблонов — проживание в господском доме в персональной комнате и трёхразовое питание на кухне, а не в бараке.

Вообще Майк был прав: кухня здесь очень большая, чистая и светлая. Там вполне можно отгородить уютную и просторную обеденную зону. Из окон открывается шикарный вид на поле из луговых цветов.

А на данный момент мне для компании было достаточно моих котиков и Энди. Причём последний явно нервничал и был немного растерян.

— Ты не привык есть в компании с госпожой? — мягко спросила я его, когда Майк и Андрэ удалились на кухню, оставив прислуживать нам двух официантов.

— Да, для меня это очень непривычно, — признался парень. — Раньше я ел только в бараке, на своём топчане.

— Ты вроде спокойный, покладистый, — отметил Тим. — Как тебя угораздило разгневать госпожу настолько, что ты оказался на невольничьем рынке с жутким ожогом? По какой причине она тебя изувечила и решила продать?

— А разве для этого нужна причина? — с горечью усмехнулся Энди и тут же спохватился: — Простите, госпожа. Я совсем не то хотел сказать.

— И всё же? — продолжил допытываться Сэм.

Мне тоже было очень интересно.

— Я бы не хотел портить вам аппетит, — Энди опустил голову, избегая встречаться со мной взглядом. — Поэтому не хочу вдаваться в подробности. А если коротко, то хозяйка пыталась заставить меня делать в постели такие вещи, которые были для меня неприемлемы. Требовала истязать другого раба, в то время как он её… хм… ласкал. По мнению госпожи, я плохо старался. Был наказан. И продан. Вот и всё.

— Сочувствую, Энди… — искренне сказала я. — Теперь все ужасы для тебя в прошлом. Я ни за что не стану мучить тебя или издеваться.

— Да, я знаю, — в его голубых глазах светилось не просто обожание, смешанное с благодарностью, а нечто большее. Бесконечная преданность, доверие и… любовь?

— А почему она не отправила тебя в Центр перевоспитания? — спросил Сэм. Похоже, пытливый ум был не только у меня.

— Когда-то она отводила туда других рабов. И её не устроило то, какими они стали. Ей нравится впитывать эмоции. А «правильные» рабы похожи на кукол. Ни страха, ни эмоций. Как неживые. Да, они испытывают боль, но… ей с ними неинтересно. Предпочитает пытать бракованных, — сдержанно пояснил Энди, но я понимала, какая горечь скрывается за его лаконичностью.

— Тебе сказочно повезло, мужик, — с сочувствием посмотрел на него Сэм. — Да и всем нам, — улыбнулся он мне с благодарностью.

— А как зовут твою прошлую хозяйку? — уточнила я у Энди. Надо взять на заметку имя этой садистки. Если мне представится возможность отомстить за парня, я с удовольствием это сделаю.

— Госпожа Элиза Дарнет, — глухо ответил он.

— Ясно, — кивнула я. Запомню.

После обеда наша экскурсия продолжилась. Майк показал нам большой и красивый бальный зал и повёл по мраморной лестнице на второй этаж.

Как и говорил управляющий, комнаты там были повреждены жуками гораздо сильнее. Так что я решила, что почти все рабы поселятся внизу. А на втором этаже, рядом с моей спальней, обоснуются близнецы, Энди, Даниэль и Майк. Причём телохранители и гаремник восприняли мои слова без особого энтузиазма.

— А это покои прежней госпожи, — Майк открыл перед нами дверь в самую большую комнату из всех, что мы видели.

Она была в два раза шире гостевых. И первое, что сразу бросилось в глаза, — огромная кровать под балдахином. А второе — изумительно красивый вид из окна, в который я влюбилась в ту же секунду. Серебристая река играла с лучиками яркого солнца, окружённая изумрудными берегами.