Ма-а-а-а-рх! Выбивая последние остатки сознания, снова прозвучало набатом странное слово, которое в этот раз я сумел расслышать.

Находясь на грани безумия, отчетливо увидел, как толкая перед собой мглу, ко мне движется…

Я не мог разглядеть что же это такое, но глаза больше не закрывал.

– Кто ты? – я не узнал свой голос, но должен был услышать хоть какой-то живой звук.

– Тебе это знать необязательно, – услышал я внутри такой громоподобный ответ, что тут же отключился, но сразу пришел в себя, словно какая-то сила, не дала мне уплыть в чертоги своего сознания.

– Слабый, слабый дух, – снова пророкотало в голове, но уже тише. – Я не пойму почему ты еще жив и что в тебе такого, отчего я тебя до сих пор не поглотил?

– Белое болото, – выдавил я застревающие в горле слова.

– Ах вот оно что! Тогда тебе повезло помеченный моей землей, сегодня ты не умрешь, но…

Это но, тут же погасило взметнувшуюся надежду и поникнув я обреченно дослушал слова неизвестного.

– Но…ты должен будешь принести мне, не позднее следующего круга, за третьим теплом – звезду.

– Чего? – мой голос прозвучал неожиданно звонко и громко. – Как же я достану ее с неба?

Абсурдность этой сделки, на мгновение даже вытеснила страх и отдалила ужас происходящего.

– А если нет, то тебя никто и ничто не спасет и я, Повелитель леса, приду за тобой, где бы ты ни был. Все, теперь уходи. Словно хлопок в ладоши заполнил звуком мои уши и на этот раз я потерял сознание надолго.

Как же мне мешал огонь, он буквально выжигал лицо. Я открыл глаза и снова зажмурил. Сквозь лесное марево, один единственный луч бил мне в левый, поврежденный глаз, вызывая жгучую боль. Лежал и пытался осознать где я? Что со мной? Все рылся и рылся в воспоминаниях надеясь понять, где правда из всего этого, а что больное, воспаленное воображение. Я поднялся, передо мной лежала веревка, которой был привязан к дереву. И тут увидел то, что заставило меня снова опуститься на землю. При дневном свете, стало заметно, что почти все ближайшие ко мне деревья, усеяны привязанными к ним человеческими скелетами.

Как такое может быть? Я силился осознать то, что сейчас вижу. У меня не укладывалась в голове людская мерзость. Они поступали хуже мутантов, принося неугодных, в жертву тварям проклятого леса. Снова встал. Страха не было, в конце концов мне больше ничего не грозит пока не принесу то, что пообещал. Я не спеша обошел мертвецов, освободил их останки и начал с помощью своего клинка, а потом и подобранного меча, рыть одну общую, братскую могилу. Я вытирал слезы и копал, снова плакал и опять копал. Солнце еще светило, но его мощь стала слабее пробиваться через кроны и лесной туман, когда я закончил. Постояв на краю свежей могилы, пожелал покоя тем, кто принял такую страшную смерть и пошел прочь.

Вернувшись к озеру, начал заново нырять, выполняя задание мастера. Старые стебли лежали тут же, где я их оставил. Они потеряли свою силу за то время, пока меня не было. Сделав что должен, еще раз с удовольствием погрузился в прохладные воды и вынырнув, начал одеваться. Если бы не отец с сестрой я бы вряд ли вернулся, а ждал бы столько, сколько нужно, пока не убил бы всех виновных. Но надо было идти, ухаживать за Касом и Уликой. Я не знал, как поведу себя с теми, кто обрек меня на даже не смерть, а гораздо худшее, что может случиться с человеком в этих местах. Когда двинулся в сторону деревни, ко мне пришло не понимание, а скорее четкое осознание того, что все, кто принес меня в жертву уже трупы, просто они пока об этом не знают. Еще на озере я смотрел на себя в отражение воды и удивлялся, что на мне не осталось ни одной царапины. Я был полностью здоров. Вероятно, Повелитель леса исцелил меня, чтобы я мог быстрее начать выполнять его поручение. А еще мне показалось, будто стал немного сильнее, быстрее и надеюсь уж точно умнее. Может быть, это прогрессировало болото. продолжая оказывать влияние на организм или что-то еще усилило появившиеся навыки. Помимо всего, я так же ощущал странное, пока непонятное чувство. Словно отвечая на эти сомнения, прихрамывая, на перерез вышла Кажида. Было еще светло и я мог хорошо ее рассмотреть, но сделать это у меня не получилось. Она на секунду остановилась, подалась в мою сторону, но тут же замерла и быстро засеменила дальше, углубляясь в густые заросли. Поймал себя на том, что нисколько не испугался, а даже наоборот пожалел, из-за невозможности рассмотреть мутанта поближе. Я пошел дальше, но потом неожиданно остановился и замер от пришедшей мысли. Еще секунду постоял, словно набираясь отваги и зло сплюнув, устремился вслед за той, кого нельзя убить. Это было просто дикое решение, но еще более диким, оказалось дальнейшей развитие событий. В несколько прыжков я догнал чудовище. Она оглянулась, а увидев меня округлила свои нечеловеческие зрачки и бросилась бежать. Я остановился. Не знаю почему, но разглядев в ее птичьих глазах ужас, передумал и отказался от преследования. В конце концов именно мне, в отличие от людей, она не сделала ничего плохого. Я понимал, что это уж точно не случайность, а скорее всего дар, полученный временно или на постоянку от лесного владыки. Вернулся назад, подобрал свою ношу и без приключений подошел к воротам деревни. Первым кого я встретил был Леока. Я никогда не видел этого человека испуганным, но теперь он молча вжался в стену и тихонько сползал по ней вниз. Другие видя такую реакцию у непобедимого бойца, были мягко говоря шокированы. Пройдя через всю деревню, зашел внутрь дома и обнял бросившегося на встречу отца и сестру. Как только я оказался на свету, они замерли и ужас, который читался ни их лицах передался и мне.

Сделав несколько шагов вперед, посмотрел на висящее зеркало и мне самому стало страшно. Глубокие складки пролегли от носа до губ. Лицо зажило полностью, но шрамы остались. Они были везде. На переносице, под левой скулой, где ковырялся скелет и на подбородке. Глаза запали глубоко и плескались пережитой болью и жгучей ненавистью. Волосы были седые, с чудом сохранившимися несколькими прядями моего естественного, темно-светлого цвета. Сестра снова бросилась ко мне, преодолев появившийся в начале страх, а за ней отошел от шока и отец. Мы стояли обнявшись и плакали. Точнее это делали Улика и Кас, а я не мог выдавить из себя ни слезинки, словно черный лес высушил мои глаза, забрав вместе со слезами и какую-то часть человечности. Я больше не боялся никого и ничего, а вот от меня начали шарахаться. Всю мою сущность распирала ненависть. Казалось, я могу разорвать человека голыми руками. Тренировки не помогали. Мастер сначала прекратил учить меня со всеми, а потом и отдельно. Я сломал два тренажера, которые были стволами дерева, вкопанными в землю и обернутыми разными, по плотности материалами. Мастер долго молчал, куря трубку за трубкой. Затем мы говорили, но все рассказать ему я не мог, да и не хотел. А потом начали учебный бой и я не смог себя сдержать, выплескивая на учителя всю свою мощь. Он, отразив мои атаки, остановил поединок и сказал:

– Не знаю, что на самом деле с тобой случилось, но ты не хочешь боя, ты жаждешь убийства. Иди в лес, обрети себя, а если не выйдет, научись обуздывать ту силу, которая сейчас управляет тобой. Если не справишься, быть беде. Ты не сможешь находиться рядом с людьми и рано или поздно начнешь убивать, а потом скорее всего убьют и тебя.

Я внимал учителю и услышал искру надежды, в его словах. Мне надо в лес. Да, я должен уйти туда и обрести себя. Решительно поднявшись, обнял Эндрю и не оглядываясь пошел домой. Отец и сестра выслушали меня, но даже не сделали попытки возразить. Они были свидетелями моих ночных кошмаров, когда я орал, просил себя убить и звал на помощь какого-то Хруста.

А еще был тот самый меч, которым я копал общую могилу. Мастер узнал его и прямо при мне показал секрет. Открутил набалдашник с рукояти и достал оттуда полуистлевший кусок бумаги. К сожалению, мы не смогли ничего разобрать, все что когда-то было буквами, стало сплошной, однородной массой размытых, красных чернил. Он закопал его у себя на заднем дворе и рассказал историю хозяина данного оружия.

– В нашей округе, из разных деревень стали пропадать люди. Это всегда были мужчины воины. Бывший владелец меча, решил разобраться и имея не глупую голову, смог сделать определенные выводы. Правда поделиться этим ни с кем не успел, он так же пропал, как и другие. От него осталась только записка, которую принесла дочь, с просьбой отдать мне, если он не вернется через неделю: