Дверь в камеру с грохотом отворилась, и черноволосая девушка в кожаных штанах с сапогами и такой же кожаной куртке с заклёпками вошла внутрь.

— Время не ждёт, Лия. Адаид особенно красив по утрам, особенно если знаешь куда смотреть. — растянула губы в своей дьявольской улыбке тёмная королева и заставила Каму подпрыгнуть от неожиданности.

— Уже?! Я думала, что ты не серьёзно. Нас же могут увидеть вместе и к тебе возникнут вопросы.

— Эта забота не твоя. Люди моего города знают, кто их королева, и не будут распускать лишние слухи. Свои языки они ценят дороже.

Коджи с Камой вышли из замка и направились через пустой утренний город прямиком к его высоким стенам, что огораживали город-тюрьму от внешнего мира. Адаид спал — в темноте проклятого Природой города не было слышно никого, кто тревожил бы его покой. Стучащие ставни окон уныло скрипели в каменных двухэтажных домах, что, наверное, стояли здесь ещё с самого основания города. Из таких домов, разных размеров, с покатыми крышами из каменной черепицы, состояло, почти что, всё древнее поселение. Тёмная королева молчала, и у юной Бадд начало создаваться то же ощущение, что и у ягнёнка, которого ведут на убой. Да и вообще ощущение не хищника, а жертвы преследовало девочку с того самого момента, как она увидела смерть названной сестры. Камалия всегда считала Ниссу сильной, считала, что та будет с ней навсегда, но с начала её забрали в армию Гринтерры, а затем и, вовсе, смерть настигла негритянку, пока та защищала Каму от Алатаса. Именно жертвой девочка ощущала себя сейчас, добычей сильного, какой являлась глава Великого дома Ели. И эта сильная женщина, наводящая ужас одним своим именем на весь континент, сейчас шла рядом, уверенно подводя свою внучку к высокой чёрной скале, из которой вырастала, заграждающая Адаид и уходящая в облака, тёмная стена. Лестница, выдолбленная в камне, длинной цепочкой тянулась по обрыву, пока не заходила в саму крепостную стену и, поднимаясь по кругу, вывела бабушку с внучкой на самый верх.

— Цербер… — сказала Камалия, как только увидела вдалеке три огромных скалы, напоминающих головы волков, поднимающихся над белым туманом Каменного моря.

— Главный страж нашего города! Целые флотилии разбивались вдребезги об эти безжалостные скалы! — пыталась перекрикнуть сильный ветер старшая Ренней.

— Я слышала, как кричали матросы на «Призраке». Они говорили, что он живой, что он хочет их съесть…

— Байки неразумных идиотов. Если ты начнёшь верить в сказки в столь прекрасном для освоения мира возрасте, долго в нём не задержишься, поверь! Всё имеет личину, созданную Природой, а звери подобного размера просто не выживут, не найдя себе пропитания в должном количестве. — янтарные глаза главы Великого дома ещё раз осмотрели водные просторы с торчащими словно копья скалами, что были за стеной, и её голова повернулась в сторону древнего города. На первый взгляд могло показаться, что он спит, но внимательный взгляд Коджи улавливал каждую мелкую тень. В особенности быстро оживал ремесленный район, который давным-давно брал под свою защиту её сын. После его ухода мать не дала в обиду ни одного ремесленника или обычного жителя того района, в память об ушедшем наследнике, словно тот не ушёл, а просто-напросто погиб. — Посмотри сюда! — провела рукой по воздуху девушка, словно лаская пейзаж Адаида. — Этот тёмный город с древней историей, когда-то будет в твоей власти, никто и ничто не сможет проникнуть в твой дом или покинуть его без твоего разрешения. А чтобы ты не сомневалась в том, что ты моя наследница, то позволь мне дать клятву небесному костру, что согревает творения Природы своим теплом.

— Какая клятва?! Коджи, здесь нет солнца.

— Посмотри внимательней, юная Ренней! — присев на одно колено рядом с внучкой, она указала взглядом на крышу замка Гаргарос, где начали рассеиваться тучи и показались первые лучи небесного светила. У Камалии перехватило дыхание, множество дней она не видела солнца и ей казалось, что в этом городе его не бывает, что угрюмые камни, из которых построен этот оплот греха, никогда не видели костра неба.

— Как такое возможно? Разве в Адаиде бывает солнце?

— Запомни, Камалия, и не забывай. Даже самая глубокая тьма когда-то видела свет, а если она видела его однажды, значит увидит его ещё раз, а это значит, что в каждой тени скрывается лучик света, вопрос лишь в том, где и когда его искать. — словно поднимающееся из-за горизонта пламя, солнце окутывало крышу ярким червонным, а затем и золотистым светом.

— Красиво! Коджи, это очень красиво!

— А теперь… Я, Коджи Ренней, клянусь своей жизнью, что мою власть унаследует человек рода Ренней, дочь Ганджи Реннея, Камалия.

— А вот тут ты ошибаешься, госпожа! — из потёмков лестницы показалась довольная физиономия Хейча с появляющейся за спиной стражей.

— Я никогда не ошибаюсь, козлик. Тебе ли не знать? — встала в полный рост королева.

— Ты скрывала от всех, что у тебя есть внучка, а твой сын, оказывается, является живой легендой континента. Всё тайное становится явным, Ренней. Теперь твои дни закончатся здесь, прямо на этой стене.

— Один раз ты уже попробовал бросить мне вызов, неужели осмелишься сделать это ещё раз, хотя… Это уже не важно. — Коджи сорвалась с места и через пару-тройку шагов её кинжалы уже были рядом с глоткой Хейча. Маленький взрыв, грохот в темноте лестницы, и тёмная королева отпрыгнула назад и упала на спину, бросив кинжалы, она закрывала руками глаза и кричала от боли.

— Охохо! — Хейч вскинул руки вверх и сделал несколько шагов вперёд, освобождая страже путь с лестницы. — Нурмурот не соврал — пыль из астромарина и правда можно использовать как заряд для ружей.

— Ааааа! — агония охватила тёмную королеву. Если бы она чуть-чуть не уклонилась в последний момент, когда увидела вспышку за спиной людоеда, то всё её лицо было бы прошито мелкой пылью этого проклятого металла.

— Бабушка! — Камалия подбежала к своей родственнице и постаралась отодвинуть её руки, чтобы оценить повреждения, но, когда руки Коджи сползли с лица, к горлу юной Бадд подошли рвотные позывы. Глаза под закрытыми веками, как и лоб, были буквально выжжены калёным железом, будто были опущены в раскалённую печь. Расплавленная кожа лица Ренней только начинала застывать под холодным и влажным морским бризом.

— Я людоед, а ты бабушка… Ахаха! — засмеялся Хейч и ему вторили остальные стражники. — Как странно складывается жизнь. Мне кажется, что выбор прост. Править Адаидом должен людоед! — мерзко облизнулся носитель анимы козерога. — А бабушке с внучкой не место в моём городе!

Коджи начала приходить в себя, но боль не проходила. Она постоянно обжигала лицо Ренней застрявшими в коже частицами астромарина, но это вовсе не означало, что она так легко сдастся.

— Быть может так и есть… Быть может нам сейчас не место в Адаиде… — черноволосая девушка медленно вставала на ноги, опираясь на плечо внучки. — Но это не значит, что я отдам тебе своё место без боя, верно? — Коджи дьявольски улыбнулась, и даже под обожжённой частью её лица, всем присутствующим виделись жуткий янтарный взгляд.