Утро наступило вместе со стеклянной тарой, разбившей окно. Ганджи схватился за оружие, но понял, что отвык от ежесекундных разборок местных жителей. Поэтому, взяв в руки последнюю оставшуюся в живых бутылку выпивки вышел из заведения. В Адаиде никогда не бывало светло. Сумерки были вечным спутником этого, пропахшим мразями, города. Солнцу было просто стыдно освещать такое поганое место своими лучами. Когда Бадд был ещё мальчиком, то не раз становился участником местных потасовок. Тогда и появилась идея создания джуры. Ганджи ненавидел проигрывать, и с тех пор ничего не поменялось. Разговоры на рынке и в кабаках дали ровным счётом ничего. Словно корабль «Призрак», таковым и являлся, а тот заключённый, у адмирала фон Гаррена, просто врал, чтобы спасти свою жалкую шкуру.

Снова наступила ночь, а информации, где искать Камалию так и не прибавилось. Фигура в тёмном плаще шаталась по подворотням с очередной бутылкой алкоголя, как и подобало горожанину Адаида. Мирные жители уже спали, когда местные шайки начинали свои разборки. Вот и сейчас Бадд слышал одну, начинавшуюся.

— Слышь, очкарик! Мы же видим, что ты при деньгах, так почему не делишься?

— Мои дорогие друзья. Я, увы, не располагаю тем количеством средств к существованию, которое бы вас устроило. Боюсь для моих целей, мне и самому придётся заниматься не самыми приятными в этой жизни вещами. Поэтому позвольте мне идти дальше.

— Ты, типа, нас за идиотов держишь? Типа, нам заняться нечем?

— Отнюдь друзья. Держать таких достопочтенных людей за идиотов мне никак нельзя. Мой статус мне не позволяет общаться со столь уважаемыми в местных кругах личностями. Поэтому мне нельзя больше отнимать ваше драгоценное время.

— Пацаны! Мне кажется он хоть и богатый, но, типа, тупой.

— Ты чё? Назвал нас тупее тупых?

Одного из шпаны за голову схватила рука из-за спины и шмякнула о деревянную стену соседнего дома.

— Они не понимают твоих приколов, очкарик. — из тени вышел мужчина в чёрном плаще. — Хотя я еле дошёл, так оборжался. Хех…

— Он нашего обидел!

— Бей его!

Несколько ударов кулаками и недоразбойники лежали с разбитыми носами в обнимку друг с другом.

— Не твоё это место, очкарик.

— Тебе виднее. Может тогда сможешь проводить меня до моего? Я оплачу выпивку и, быть может, ты расскажешь мне свою историю. Чувствую — личность ты неординарная.

Двое людей в плащах с капюшонами прошли через несколько перекрёстков. Парень в очках умело ориентировался в местном лабиринте, хоть и было видно, что парень не здешний. Ганджи зашёл за своим подопечным в дорогущую гостиницу, что находилась прямо рядом с банями. Здание было громадным. А вывеска прямо соблазняла войти вовнутрь, вызывая в наследнике Великого дома Ели ненавистные чувства.

Таверна, в которую вошли незнакомец и старший Бадд, впечатляла своей богатой деревянной отделкой в этом тёмном городе холодного камня. С потолка свисали огромные люстры со свечами, а несколько музыкантов играло свой фольклор.

Двое поднялись на второй этаж здания, что находился в том же помещении, что и первый. Поручни лестницы были исполнены в виде сползающих змей, оправдывая названия таверны. «Объятия змеи» не существовало, когда Ганджи был в этом городе последний раз, более тридцати лет назад. Поднявшись на второй этаж, двое посетителей уединилось в самом дальнем углу. Уже выпивший, бывший анхель был заинтересован таким интеллигентом в городе-преисподней. Когда очкарик снял свой капюшон, то под ним оказались прямые бронзового отлива волосы, спадающие до плеч, но, когда Ганджи оголил свою голову, то лицо светловолосого изменилось: мимика его глаз показывала в начале глубокое удивление, а затем ненависть, после которой, сквозь, казалось, неимоверные усилия, вновь наступило напускное спокойствие.

— И так, мой дорогой спаситель. Чем я могу тебе отплатить за твою помощь?

— Только информацией, но, думаю, вряд ли у такого, как ты, будет хоть капля того, что мне нужно.

— Внешность обманчива, анхель Бадд.

— Ты меня знаешь?

— Странно, что местная королева ещё не пропустила тебя под килем своего корабля. Твоя огненная шевелюра известна на весь мир. А здешняя фауна тебя, наверняка готова съесть живьём.

— Судя по тому, что ты меня ещё не сдал, тебе что-то от меня нужно? Но ты до сих пор не представился.

— Зови меня Ирон, просто Ирон. Вряд ли ты меня знаешь. Мой народ не любит кидаться именами.

Ганджи смотрел в светло-бежевые глаза своего собеседника и не мог вспомнить откуда ему так знакомо это имя.

— Пытаешься вспомнить? — Ирон указал на пустую бутылку алкоголя, которую Ганджи притащил с собой. — После бутылки такого снадобья не мудрено путаться в картинах прошлого.

— Так, что тебе нужно? Ты бы и сам смог разобраться с той шпаной…

— С чего же ты это решил?

— С того, что человек, которому грозит смертельная опасность ведёт себя совершенно по-другому. — Ганджи поднял вверх руку, подзывая работника таверны, что поднялся посмотреть на новых посетителей. Ирон же слегка ухмыльнулся элементарной логике своего собеседника.

— Я предпочитаю до последнего решать вопросы мирным путём. Сила не для того дана людям, чтобы расшвыривать всех направо и налево, как это привыкли делать гринтерцы.

— Слишком ты борзый для очкарика, Ирон. — к горлу Ганджи подошла тошнота, и работник еле успел пододвинуть ногой ведро.

Парень, что-то определённо знал, раз вёл себя так уверенно. Поэтому нельзя было отпускать его так легко, из-за мелкого конфликта мнений. Ирон сидел всё в той же позе со сложенными на столе руками.