— Он говорит правду, — слепой Легвуа дернулся на своем стуле, — но эти слова опасны!

— И чтобы доказать вам это, я вызываю любого из находящихся в зале на смертный бой! Если я прав, Сирд даст мне силу победить, если я проиграю — моя мать действительно спала с кварком.

Люди остолбенели: никто не спешил ответить на мой вызов. Даже «сен-ары», владеющие магией, опешили от моей дерзости. Единственные, кто мог принять вызов, были воины «лан-ги», но право ответа принадлежало не им. Не дождавшись ответа, я снова указал пальцем на обоих «эдеров»:

— Эдер Газа и эдер Хака, я вызываю вас двоих и сражусь с вами одновременно!

— Ты точно рожден от кварка, если не знаешь, что даже «ихи-ри» не может вызвать на смертный бой «эдера», — скрипучий голос Газа вывел меня из себя. Не отдавая себе отчет, я замахнулся кулаком и застыл: что-то с невероятной силой держало меня, не давая нанести удар. Повернув голову, увидел «сен-ара», сидевшего по левую руку Сирдария. Это его магическая сила связала мне руки, остановив удар на замахе.

— Отпусти его, — голос Сирдария прозвучал тихо, но услышали его все, — а ты, муж моей дочери, успокойся. Ты бросил вызов на смертный бой, может, кто-то из «деров» выступит за честь «эдеров» Газа и Хака?

— Гоан из рода Мерж, ты — «дер», закон позволяет тебе принять вызов «ихи-ри» Сержа, хочешь ли ты принять вызов вместо наших «эдеров»?

В середине стола по левой стороне приподнялся молодой человек лет тридцати:

— Род Мерж считает себя вправе принять вызовы, только направленные против него, — сказав эту высокопарную фразу, мужчина сел.

Вот сукин сын, — восхитился я Сирдарием, — даже эту ситуацию хочешь использовать с выгодой для себя«!

— Хранитель Сирда, позволь мне принять вызов вместо «эдера» Газа из рода Ардаш, — поднялся молодой воин «лан-ги», судя по двум красным татуировкам, являвшийся, скорее всего, командиром. Это не входило в планы Сирадария, но, скривившись, он кивнул.

— Правитель, позволь мне принять вызов вместо «эдера» Хака из рода Куташ,— раздался голос из глубины зала. Даже не посмотрев в эту сторону, я знал, кому принадлежит этот голос. Есть все-таки справедливость в Сирдахе.

— Вызовы приняты, смертный бой через половину четверти сирда в этой зале, слуги уберут столы и подготовят место для боя. До этого времени все могут насладиться моим садом кархала, — Сирдарий сопровождаемый женой, сыном и «сен-арами», покинул трапезную.

— Серж, что ты наделал? — Камисса чуть не плакала, в отчаянии ломая руки, — бой сразу против двоих «лан-ги».

— Этот Мунд «лан-ги»? — Не ожидал, что под обличьем канарейки может скрываться такой грозный боец.

— Да, и очень хороший. А Ашид, вообще, начальник «лан-ги», что охраняют дворец. А в охрану берут ...

— Обычный вертухай, — перебил я жену, — не плачь, обещаю тебе убить их быстро и даже не вспотеть.

— Желток, ты не шутишь? — Камисса схватила мое лицо руками, чтобы увидеть взгляд. Люди выходили из трапезной, украдкой бросая на нас взгляды, среди которых были даже сочувственные.

— Не шучу, милая! Так как их убить? Быстро или повеселить публику?

— Быстро, очень быстро, чтобы я не успела переживать за тебя, — Камисса прижалась ко мне дрожа всем телом.

— Нам нужно выйти, полюбуемся садом кархала, — я увлек жену к выходу. Похоже, я единственный «ихи-ри» на ужине, в глаза бросались только метки «лан-ги», откровенно враждебно поглядывавших на меня.

Бой с двумя даже хорошими «лан-ги» меня мало беспокоил: мой наставник Тенкор заявил, что в Сирдахе нет бойца равного мне. А ведь Тенкор считался одним из лучших. Но стоило мне войти в максимальное ускорение, как Тенкор не мог противостоять мне даже десятка секунд. После памятного боя с наставником Джалом из школы Бабрана моя скорость выросла в разы. Выносливость тоже улучшилась, но не настолько хорошо. Один соперник или два при моей скорости не имело никакого значения. В саду кархалов я почувствовал на себе пристальный взгляд: красивая жена Мунда шла следом за нами.

— Камисса, ты не против, если я скажу пару слов жене Мунда? Ведь скоро я убью ее мужа, хочу принести ей извинения.

— Конечно, я подожду здесь, — Камисса присела на скамейку. Освещенный «светлячками» сад производил волшебное впечатление.

— Я не знаю твоего имени, хотел извиниться, что мне придется убить твоего мужа, — я с ходу взял быка за рога, едва подошел к женщине.

— Матира, меня зовут Матира, — женщина покраснела и, оглянувшись по сторонам, выпалила, — я буду молить Сирда, чтобы ты победил.

— Почему, что он тебе сделал, что ты желаешь ему смерти? — сорвалось с моих губ. Женщина молча закатала рукав платья: два рубца от тяжелых ожогов соседствовали рядом со свежим.

— Он смеется, когда мне больно. Да поможет тебе Сирд, — Матира быстрыми шагами пошла по дорожке в сторону большой группы женщин.

— Она хочет тебя, — спокойно констатировала Камисса, когда я присел рядом.

— Нет, ее муж садист, он прижигает ей руки горячим железом.

— Может быть, но она хочет тебя, — вновь повторила Камисса,— и я ее понимаю. Не будь я твоей женой, тоже захотела бы при встрече.