— Все случилось после того, как я утонул в реке, которая протекает в Даре-Ач, — я тщательно подбирал слова, — меня вытащил из воды «даха-нир» (пастух) Ярс.

— Которого ты убил, нарушив закон о кастовой нетерпимости, — перебил меня Сирдарий.

— Да, я хотел выразить ему слова благодарности за свое спасение, но пребывание в воде убило мою память, и не зная о кастовой нетерпимости зашел к нему в дом. Ярс напал на меня, я убил его случайно, защищаясь.

Мою паузу нарушил Сирдарий:

— Состоялся «хел», на котором ты подтвердил свою правоту. Это похоже на правду, но меня смущает, почему ведьма выбрала именно Даре-Ач для своего места жительства.

— Я ничего не знал о ведьмах, пока в Даре-Ач не прибыл слепой «сен-ар» и не сжег ее.

— Легвуа — самый сильный «сен-ар» во всем Сирдахе. Но моему сыну не повезло, он слеп с рождения, — в голосе Сирдария прозвучала неподдельная грусть. Я еле усидел на стуле. Этот слепой ублюдок, сжигающий людей, брат Камиссы? Будто прочитав мои мысли, правитель улыбнулся, — они такие разные... У меня долго не было детей в браке, рождение Камиссы было чудом, ее мать была служанкой и помощницей моей жены Кадины. А Легвуа мой поздний ребенок, он родился, когда мы потеряли всякую надежду. Камисса не захотела оставаться во дворце после смерти своей матери, она винила меня в случившемся.

— А что случилось, — задал я вопрос, воспользовавшись паузой.

— Она выпила вино, предназначенное мне, оказавшееся отравленным. Виновных нашли и сожгли, но спасти Арису мы не смогли.

Сирдарий замолчал, словно воспоминания причиняли ему боль. Взглянув на дочь и меня, продолжил:

— Едва стала самостоятельной, как выскочила замуж за торговца из Гардо-Ач, отказавшись от всего. Только после смерти ее мужа мы снова начали общаться, а теперь вот ты, Желток или Серж, даже не знаю, чего от тебя ждать.

Геенны огненной, — промелькнуло в голове, но вслух я сказал другое:

— Я никогда не обижу Камиссу, умру, если понадобится, но ее в обиду не дам!

Взгляд, что метнула на меня жена, обещал многое, едва вернемся домой. Слуги давно заставили весь стол горячей едой, но к трапезе мы не приступали. Сирдарий сделал знак, и один из слуг удалился. Задав мне несколько ничего не значащих вопросов, правитель замолчал. Стрельчатые двери распахнулись, пропуская несколько человек несущих в маленьком паланкине негодяя спалившего Напусу.

— А вот и Легвуа, — радостно вскричал Сирдарий, пока слепого поджигателя пристраивали за столом рядом с ним.

— Сестра? — Легвуа слегка наклонил голову, будто вслушиваясь в тишину.

— Да, это я, — холодно подтвердила Камисса.

— А кто другой? Я чувствую в нем силу, большую силу, — невидящие зрачки Легвуа смотрели прямо мне в лицо.

— Это муж Камиссы, — вступил в разговор Сирдарий, — он родился ку-даром, но сумел стать «ихи-ри», убив в боевом поединке самого Джала из школы Бабрана.

— Он очень силен, в нем много силы, он похож на «сен-ара», но наше счастье, что он не «сен-ар», — немного несвязно пробормотал Легвуа. К моей радости Сирдарий не обратил внимания на слова слепого сына. К врожденной слепоте у Легвуа еще есть кривая шея и не явно выраженный горб. Сирд, вероятно, решил наказать Сирдария, даровав ему такого наследника.

— Давайте кушать, — преувеличенно радостно объявил Сирдарий, принимаясь за еду. Прежде чем начать есть, отец заботливо вложил в руки сына кусок мяса на небольшой шпажке. Пуская слюни и мурлыча от удовольствия, Легвуа принялся за еду, чуть не вызвав у меня рвоту. Сирдарий смотрел на сына с такой любовью, что мне даже стало не по себе.

Торжественный ужин у Сирдария, скорее, походил на траурный: я практически не ел, наблюдая за происходящим. Помрачневшая при виде Легвуа Камисса замкнулась, отвечая на все вопросы односложными «да» и «нет». Посреди этой тишины, мурлыча словно домашняя кошка, Легвуа продолжал насыщаться тем, что заботливо вкладывал ему в руки отец. Насытившись, слепой поджигатель откинулся на подушки в своем паланкине и захрапел. Я метнул взгляд на Камиссу, которая поблагодарила отца за сытный ужин и, чмокнув его в щеку, стала прощаться. Сирдарий остановил на мне тяжелый взгляд:

— Она моя единственная дочь, пусть и внебрачная. Обидеть ее означает навлечь мой гнев!

Я заверил старика, что жизнь его дочери для меня ценнее всего на свете. Распрощавшись с Сирдарием, под охраной четырех «лан-ги» и двоих моих «ихи-ри» мы отправились домой, подальше от этого проклятого дворца. Дворца, где отец должен кормить слепого сына, для которого сжигать заживо людей — детское хобби.

На этом мое знакомство с Сирдарием не закончилось: рано утром за мной пришли посыльные, проводившие меня обратно во дворец, где меня ждал сам наисветлейший. Суть разговора свелась к одному: от меня требовалось вызвать на бой любого «дера», чтобы муж дочери Сирдария перешел в разряд аристократов. А для вызова на бой требовалась самая малость: принести яйцо шипокрыла с Диких Земель.