– Согласна, – Лоррейн улыбнулась и отчеканила, как по-писаному. – В. Sc, M. Sc, A. M. I. E. Е., A, M. I. Mech. О, Джимми очень образован, с этим у него все в полном порядке. Когда-то я работала у него секретаршей.

– Так-так-так, – сказал Петерсен. – Мир становится все тесней и тесней. Джакомо прикрыл лицо рукой.

– Кандидат наук, доктор наук . – это мы поняли, – промолвил Джордже. – Все прочее звучит, как названия неизвестных мне смертельных заболеваний.

– Член-корреспондент академии электротехники и действительный член академии электромеханики, – пояснила Лоррейн.

– Это неважно, – отмахнулся Харрисон. – Важно, что мое образование позволяет наблюдать, рассчитывать и анализировать. Я нахожусь в Югославии меньше двух месяцев, но мне понадобилось еще меньше времени, чтобы донять – мы поставили не на ту лошадку. Говорю как британский офицер. Не хочу, чтобы это прозвучало излишне драматично, но, выражаясь литературным языком, Англия сцепилась в смертельной схватке с Германией. Как мы можем победить немцев? Только сражаясь с ними и убивая их. Как мы можем узнать, кто наш союзник? Только по одному признаку – наш союзник сражается с немцами. ...Михайлович? Да пошел он к черту! Михайлович воюет на стороне Германии. Тито? Немец, попавший на мушку ружья партизана, – мертвец. А эти придурки из Лондона продолжают нянчиться с Михайловичем, человеком, который помогает нашему заклятому врагу! Мне стыдно за свой народ. Единственная причина, объясняющая поддержку Англией четников, и это не снимает с нее вины, кроется в глупых расчетах недальновидных политиков и военных.

– Вы не слишком лицеприятно отзываетесь о своем народе, Джеймс, – заметил Джордже.

– Заткнитесь! – воскликнул Харрисон, но тотчас спохватился. – Простите, Джордже. Вероятно, из-за своего гуманитарного образования вы столь же наивны и близоруки, как мое правительство. Сказанное мной, возможно, нелицеприятно, но это – правда. Тито сражается с немцами, в то время как ваш полковник занят интригами в стиле Макиавелли. Начиная с сентября сорок первого года Михайлович вместо того, чтобы воевать, устанавливал контакты с вашим драгоценным правительством в Лондоне. Да, Петер Петерсен, я сказал «драгоценным», но ваше правительство таковым совсем не является. Его не волнуют страдания югославского народа. Все, чего оно жаждет, – это восстановить монархию. Его не смущает, что путь к реставрации лежит через миллионы трупов сограждан. Слава Богу, лидер четников, вступив в контакт с королем Петром и его так называемыми советчиками, был лишен возможности завязать какие-либо отношения, с британским правительством. Но в качестве компенсации ему позволили вступить во взаимодействие с британскими вооруженными силами на Среднем Востоке. Насколько я знаю, наши болваны в Каире все еще относятся к Михайловичу как к главной светлой надежде Югославии, – он указал на Зарину и Михаэля. – Посмотрите на эту наивную парочку, обученную и присланную для того, чтобы облегчить жизнь благородным четникам!

– Мы не наивны, – голос Зарины звучал напряженно. Она сцепила руки так, что побелели костяшки пальцев. Было непонятно, к чему она ближе, к слезам или к ярости. – Нас обучали американские инструкторы, а не британцы. И приехали мы не облегчать жизнь четникам, а помогать своей родине.

– У американцев в Каире нет школ для подготовки радистов, – парировал Харрисон. – Если вашими инструкторами были американцы, значит, так хотели британцы. Думаю, вы все же наивны, доверчивы и лживы, вы прибыли помогать четникам. К тому же, думаю, вы хорошая актриса.

– Отлично, Джеймс, – одобрительно сказал Петерсен. – Хотя вы правы только в одном. Зарина – хорошая актриса, но она не наивна, не доверчива, они никогда не лжет, ну, разве один-два раза, и то, как говорят, во спасение. И она приехала в Югославию не для того, чтобы помогать нам.

Оба – и Харрисон, и Зарина – удивленно взглянули на майора.

– С чего вы решили? – спросил Харрисон.

– Интуиция.

– Интуиция! – с несвойственной для себя язвительностью воскликнул англичанин. – Если ваша интуиция похожа на ваши идеи, ее давно пора выбросить на помойку. И не пытайтесь ввести меня в заблуждение. Ваши драгоценные четники, – Харрисону, видимо, нравилось употреблять слово «драгоценный» с негативным оттенком, – ваши драгоценные четники, получая деньги и оружие от западных союзников, воюют на стороне немцев, итальянцев и усташей. Воюют против единственного реального союзника Англии в Югославии – против партизан.

– Хотите еще вина, Джимми? – предложил Джордже.

Харрисон помотал головой.

– Спасибо. Я хочу быть полезен своей стране, а вы, четники, ослеплены лже-патриотизмом, фанатичным желанием восстановить дискредитировавшую себя королевскую власть, – страстно продолжил он. – Неужели в Лондоне не понимают этого? Неужели мое правительство и дальше позволит водить себя за нос? Наверное, позволит, – печально заключил он. – Иначе чем объяснить непрекращающуюся помощь Михайловичу?

– Спорю, вы не смогли бы повторить это еще раз, – восхищенно сказал Петерсен. – Я имею в виду все эти возвышенные слова. Что же, мне ясна ваша позиция, – встав из-за стола, он подошел к печи, возле которой сидела Зарина, и присел на корточки около девушки. – Не подумайте, что тема разговора переменилась. Мы будем говорить о том же. Как вам понравилась утренняя беседа тет-а-тет с полковником Михайловичем?

– Тет-а-тет? Я не говорила с полковником наедине. Мы с Михаэлем доложили о своем прибытии. Вы же сами предложили нам отложить рапорт на утро. Или забыли?

– Я ничего не забыл. Однако мне кажется, что у вас с полковником состоялась беседа. Стены имеют уши – истина избитая, но верная.

Зарина быстро взглянула на брата, затем перевела взгляд на Петерсена.

– Не знаю, о чем вы говорите.

– У некоторых стен есть и глаза.

– Хватит издеваться над сестрой! – закричал Михаэль.

– Издеваться? Задать элементарный вопрос означает, по-вашему, издевательство? Тогда, быть может, вы мне ответите, Михаэль? Вы ведь тоже там были и знаете, о чем идет речь. Самое смешное, что и я это знаю.