Английские планы раздела Палестины повлияли и на евреев. Само собой подразумевалось, что те территории, где не было еврейских поселений, отходили к арабам. И евреи вдруг увидели, что освоенные ими земли, во-первых, малы, во-вторых, не представляют единого комплекса. Ситуацию надо было исправлять. Так резко активизировалась операция «Стена и башня». Суть ее была в следующем: еще до начала беспорядков было куплено много земель в районах, удаленных от мест компактного проживания евреев. Их пришлось осваивать в ходе арабских волнений еще в конце 1936 года. Но разговоры о разделе страны подхлестнули операцию, и в 1936–1938 годах было основано 36 поселений. Часть земли для них выкупалась уже «на ходу».

Была разработана специальная тактика, согласно которой евреи на купленных землях появлялись внезапно: подъезжал караван машин, сгружались заранее приготовленные доски, брусья, и мигом, еще до темноты, вырастала стена — два параллельных сплошных забора, близко один от другого, между ними щебенка. Это вокруг поселения. А в центре — башня с прожектором. Пушек у арабов не было. Жизнь показала, что, если поселение уже заложено, арабам его не взять. Кажется, все это были кибуцы. Некоторые из них даже добились в те годы экономического успеха, несмотря на трудную обстановку полуосады. И то был звездный час кибуцного движения.

Два из построенных поселений имеют драматическую историю, в дальнейшем связанную с Вингейтом. Первое из них — кибуц Тират Цви, основанный религиозными сионистами [44] летом 1937 года, то есть во времена относительно спокойные. Но в конце того года, как известно, начался новый виток арабского восстания. Тират Цви находился далеко от других еврейских поселений, и арабы решили начать с него. Сначала разоружили располагавшийся поблизости полицейский пост. Это им легко удалось: арабы-полицейские отдали оружие без единого выстрела. Затем ударили непосредственно по Тират Цви. Напали внезапно, ночью, так как тогда еще считалось, что ночная темнота — на стороне арабов. Это и подтвердилось: им удалось сразу же вывести из строя прожектор. Бой шел в темноте. В итоге арабы были разбиты и бежали, а евреи потеряли двух человек. Потери арабов неясны, но они явно были чувствительны. Исход этого дела вызвал громкую сенсацию.

Тут следует заметить, что англичане разрешали иметь немного легального оружия в поселениях «стена и башня», но его явно не хватало. А в других, старых поселениях, было и того хуже. По счастью, «Хагана» располагала и нелегальным оружием, которого у поселенцев было даже больше, чем легального.

К слову сказать, еще раз Тират Цви прославилось 10 лет спустя, но это уже далеко за пределами моей сказки. Там жили уже не те верующие евреи, что гибли, как овцы.

Громким делом стало также основание кибуца «Ханита». В первые месяцы 1938 года многие еще верили в возможность раздела страны. Опять встал вопрос о Верхней Галилее, прямо как во времена Трумпельдора. Еще в конце 1937 года Бен-Гурион заявил: «Если на северной границе будет 4–5 еврейских поселений, это укрепит наше право на Верхнюю Галилею». В марте 1938 года первое такое поселение было заложено: обычный социалистический светский кибуц. Считается, что это было геройским делом. В Ханите есть музей, рассказывающий о тех днях, о том, как из-за бездорожья последние километры грузы везли на ослах и верблюдах. О том, как прятали нелегальное оружие, как впервые использовали самолеты — пока еще только для наблюдения с воздуха за арабами. Во всех этих делах отличился наш старый приятель, Ицхак Саде, — он командовал «военным обеспечением операции». С нашей стороны в боях там погибло 10 человек.

В общем, даже в разгар восстания в 1938 году арабы не могли противостоять еврейскому поселенчеству.

А всего в 30-ых годах количество еврейских сельскохозяйственных поселений возросло со 107 до 252, а число еврейских крестьян с 45 тысяч до 137 тысяч.

Тактика «Хаганы» оставалась оборонительной, хотя за годы борьбы в ней изменилось многое. Появилась разведка: за арабами присматривали выходцы с Востока. Присматривала «Хагана» и за англичанами. Росло подпольное военное производство, к которому привлекали профессоров Иерусалимского университета, Хайфского политехнического института, Вейцмановского исследовательского института в Реховоте [45] . Но в условиях подполья с одной стороны, общей отсталости страны — с другой, сделать можно было немного. Главное, появились «полевые роты» — зародыш регулярной армии. В 1938 году в них состояло около 1 000 человек, все время находившихся в лагерях, в боевой готовности. Их старались обучить и вооружить получше. В случае нужды роты быстро перебрасывали в другие районы. Эти подразделения подчинялись центральному командованию «Хаганы» и имели кустарно бронированные машины. Людям платили жалованье, хотя и небольшое. Для содержания рот был введен специальный неофициальный налог «выкуп ишува». Его платили добровольно, но достаточно исправно, так как понимали его необходимость. «Ревизионисты», к слову, этот налог не платили: у них была своя организация — «Эцель».

Полевые роты, созданные Ицхаком Саде, были самой активной частью «Хаганы». Иногда они проводили операции, которые не были чисто оборонительными. Но случалось это, во-первых, довольно редко. Во-вторых, о таких операциях не шумели: с одной стороны, боялись разозлить англичан, вынужденных терпеть эту неофициальную деятельность, с другой — еврейское общественное мнение в начале 1938 года было против наступательных операций. «Наше оружие должно быть чистым», — считали они.

А оружия не хватало. В поселениях еще и в 1938 году работала система «запечатанных ящиков». То есть то немногое оружие, которое разрешалось иметь легально, было заперто в ящике. Открыть его разрешалось только в случае арабской атаки. А тогда могло быть уже поздно. Например, во время внезапного нападения на Гиват-Аду уже в начале боя был ранен человек, ответственный за хранилище легального оружия. Ящик не смогли быстро открыть. Атаку отбили нелегальным оружием. В общем, нужда в нем была большая, а раздобыть его можно было только за рубежом. И евреи нашли довольно неожиданный источник оружия.

Теперь снова обратимся к Польше, которую мы оставили в 1935 году, в год смерти Пилсудского. Напомню, что экономическое положение в стране оставалось тяжелым и после кризиса: раньше из Польши уезжали отнюдь не только евреи. Это рассасывало безработицу, а в страну поступали денежные переводы родственникам. Теперь же в большинстве стран появились антииммиграционные законы. Материальные трудности обостряли антисемитизм и межнациональные отношения в целом, причем украинцы уже давно показывали зубы. В отношении евреев так было и в других странах, находящихся восточнее Германии. Но Польша — страна большая, соответственно, и проблемы большие. Тем более умер Пилсудский, что еще ухудшило положение евреев. Его последователи «пилсудчики» не унаследовали его ума и авторитета. Их официальная позиция заключалась в следующем: «Правительство не может терпеть акты насилия (читай „погромы“), но не будет возражать против экономической конкуренции (то есть бойкота еврейских магазинов, мастерских и т. д.)».