Летом 1931 года состоялся XVII сионистский конгресс в Базеле, который проходил очень бурно. Жаботинский произнес яркую речь — «Я верю…». Он требовал прямо и без обиняков объявить конечные цели сионизма: еврейское государство с еврейским большинством и по обе стороны Иордана. Ведь словесные выкрутасы никого не обманывают! Вейцман изо всех сил старался предотвратить принятие такой резолюции. По-моему, он был прав. Если даже нельзя обмануть арабов, то незачем дразнить и английского обывателя, в том числе и парламентария. В свое время во Франции после поражения в 1870–1871 годах считали, что об отторгнутых Эльзасе и Лотарингии надо помнить всегда, но до поры до времени об этом не говорить. Так и в нашем случае. Социал-демократы поддержали Вейцмана. Поддержала его и «Хагана», которая была социал-демократической. В своей телеграмме конгрессу «Хагана» указала на опасность новой вспышки арабских волнений в случае принятия резолюции о создании еврейского государства. Престиж «Хаганы» был высок. В итоге бурного обсуждения Вейцман тем не менее был отправлен в отставку, но и Жаботинский победы не одержал: его не выбрали на место Вейцмана председателем Всемирной сионистской организации. Тогда говорили, что он хотел этого для проведения более энергичной политики. Обсуждение же конечных целей сионизма конгресс отложил до лучших дней. Жаботинский публично разорвал свое делегатское удостоверение, заявив, что «это не сионистский конгресс». Ревизионисты во главе с ним взяли решительный курс на разрыв с Всемирной сионистской организацией. Настоящими победителями оказались социал-демократы. Во главе Всемирной сионистской организации встал Н. Соколов.

А между тем в конце 1931 года на Землю Израильскую прибыл новый губернатор — Верховный комиссар, как тогда говорили, — Артур Уокоп (Arthur Wauchope. По-русски часто пишут Вайкоп или Вайчоп.) Честно говоря, он оказался тем самым «хорошим гоем», о котором мечтал Жаботинский. Хотя сам Жаботинский не считал его достаточно хорошим. Это был, безусловно, лучший из всех английских губернаторов Палестины за все время британского правления. Уокоп шел нам навстречу в столь важном вопросе, как сертификаты — разрешения на въезд. Он демонстрировал свою благожелательность и в мелочах: участвовал в разных торжествах, вроде открытия художественных выставок и т. д. Был, правда, вопрос, который и при нем вызывал трения — создание Законодательного Совета. В это время в необъятных афро-азиатских владениях Британии в моду вошла система косвенного управления. (Речь идет не о доминионах, к тому времени, практически, самостоятельных.) Суть этой системы заключалась в том, что английская администрация оставляла за собой только общее руководство. Вопросы благоустройства, образования, здравоохранения, судопроизводства по уголовным делам и т. д. хотя бы частично передавались в ведение местного самоуправления. Иногда для этого приспосабливались традиционные для данной страны институты власти, которые англичане пытались по возможности модернизировать. В других случаях самоуправление создавалось на пустом месте, причем инициатива местных элит приветствовалась. Такая политика позволяла британцам сокращать административные расходы, да и власть «в местной упаковке» принималась населением легче, чем прямое управление иноземцев. Система косвенного управления была введена и в Стране Израиля, тем более что статус подмандатной территории это подразумевал. Но здесь органы самоуправления в большинстве случаев складывались отдельно у евреев и у арабов. И были совершенно разными.

Евреи создали эти структуры по западному образцу, т. е. демократические, выборные. (Преобладали в них и тогда, и ещё много позже, социал-демократы.) У арабов общественно-политическая жизнь вертелась вокруг традиционного соперничества кланов. (О них мы ещё будем говорить.) Кланы заменяли арабам политические партии.

Правда, в городах со смешанным еврейско-арабским населением были общие муниципалитеты. И они в спокойное время как-то функционировали.

С начала 20-х годов англичане мечтали создать на Земле Израильской какой-нибудь выборный законодательный орган вроде парламента, пусть с небольшими полномочиями (Законодательный Совет). Но поскольку арабы составляли большинство, то это было бы плохо для евреев. Арабское население, кстати, как и еврейское, тоже росло! Евреи отклоняли предложения о создании Законодательного Совета даже даже при том, что вопрос выдачи сертификатов останется в руках английских властей. Соглашались же при условии, что в Совете будет поровну евреев и арабов. Арабы, не имевшие опыта парламентаризма, не очень-то были заинтересованы в Законодательном Совете, учитывая, что полномочия его будут ограничены. В общем, к счастью для нас, эта идея не была осуществлена.

Итак, период с конца 1931 года до середины 1936 года был временем максимально тесного англо-еврейского сотрудничества. Тут и хотелось бы поговорить о тех, кто все-таки ехал к нам в момент спада — с конца 1926 года и до начала 1933 года, то есть в период после Четвертой алии и до начала Пятой — до прихода к власти Гитлера. В это время алия была небольшая, зато отборная. В большинстве своем приезжала идейная молодежь из Восточной Европы, больше всего из Польши. Были и выходцы из благополучных богатых стран — Германии, Америки. Такие люди существовали всегда. И теперь они есть. Но их никогда не бывает много. Почти все молодые люди попадали тогда на Землю Израильскую, пройдя «хахшару». В общем, мечты Трумпельдора сбылись после его гибели.

Со второй половины 20-х годов «халуцы», готовясь к приезду в страну, стали проходить «хахшару» в трудовых коммунах. Они учились там тяжелому труду, лишениям, коллективизму, а кто не знал языка — и ивриту. Некоторые учили его уже с детства. Брались за любой труд на полях и заводах, а когда не было такой работы — искали другую. Девушки, например, стирали. Иногда в поисках работы разделялись на малые группы, но предпочитали трудиться артелями. Часто устраивались у богатых евреев, которые брали «халуцев» из сентиментальных побуждений. В начале 30-х годов, из-за кризиса, с работой было трудно. Жили в тяжелых условиях: скученно, голодновато… В основном из-за денежных трудностей, но отчасти и потому, что принято было к вопросам быта относиться по-спартански презрительно. Их лозунг гласил: «Путь еврейского „халуца“ тернист и жесток, но прекрасен». «Жесток» — это, прежде всего, в отношении себя. Так жили годами. Кто-то уходил, не выдержав. Но в основном держались и дожидались сертификатов. В годы, когда сертификатов не хватало — из-за экономического кризиса в 1927–1928 годах или в 1930–1931 годах из-за «Белой книги» Пасфилда, — было принято давать таковые только людям, прошедшим «хахшару». В первую очередь тем, кто был в коммуне давно и хорошо себя проявил. 1932 год оказался явно благоприятным для этих ребят. Сертификатов стало больше, их уже давал расположенный к нам Уокоп. А Гитлер еще не захватил власть в Германии.

Уставы разных центров «хахшары» могли отличаться. Были, например, коммуны, где соблюдались религиозные традиции. Но в целом разница между ними была невелика. Каждое течение в сионизме старалось создать свои центры «хахшары». Понятно, что публика оттуда выходила закаленная. Кибуцы охотились за этой молодежью. Однако, попав на Землю Израильскую, не все они стремились в кибуцы, даже если проходили «хахшару» в очень идейных «левых» коммунах. Видимо, не только идеология гнала в «хахшару». Так, не менее половины молодых людей приходили в польские центры «хахшары» из Богом и людьми забытых местечек. «Хахшара» давала им возможность вырваться оттуда. Бедность и скученность не пугали, к этому они и дома привыкли. Но каковы бы ни были мотивы, польза от этого ощущалась немалая. Десятки тысяч таких молодых людей прибыли к нам до Второй мировой войны, то есть движение было достаточно массовым. Идейная молодежь продолжала прибывать и после 1933 года, хотя уже не составляла большинства.

Теперь я на конкретном примере расскажу о явлении, которое встречается и сегодня. В конце 20-х годов в районе Реховота был основан новый кибуц «Гиват Бренер», названный в честь писателя И. Х. Бренера, погибшего во время арабских беспорядков в Яффо в 1921 году. Ныне это очень большой кибуц, где живет более 2600 человек. А начало было скромным. Его основали две группы «халуцев»: «немцы» и «литовцы», то есть выходцы из Германии и Литвы, тогда независимой. Это были молодые люди, лучшие из лучших. «Немцы» прибыли из культурнейшей и в момент их приезда благополучнейшей страны Европы, не только догитлеровской, но и докризисной. И ехали они на Землю Израильскую, тогда еще нищую и отсталую, готовясь с немецкой основательностью, пройдя «хахшару» в хозяйствах немецких крестьян. Они прибыли в страну осенью 1928 года, когда англичане после кризиса 1927 года возобновили выдачу сертификатов. «Немцам» было хорошо известно о наших огромных трудностях, но их это не останавливало.