А вот как в 1936 году описывает ситуацию посетивший Польшу еврей из Земли Израильской: «Экономический террор (то есть общенациональный бойкот), страх погромов и погромы, нескрываемая ненависть масс на улицах, в поездах, в каждом общественном здании, на каждом углу — вот атмосфера, в которой живет еврейская община или, вернее, в которой ее душат». Пишут, что в том году польскими антисемитами было убито более 100 евреев!

В 1937 году в Польше был принят очередной закон, формально, как часто бывало и раньше, не антисемитский, но на практике ударивший по евреям. Над каждой лавкой, мастерской или конторой полагалось теперь писать на вывеске крупными буквами фамилию владельца. Так что все Рабиновичи и Хаймовичи высветились. А если у еврея фамилия была похожа на немецкую, хорошего тоже было мало — поляки и немцев не жаловали.

Желание избавиться хотя бы от 1 миллиона «лишних» евреев охватило самые широкие слои польского общества. Порой рождались фантастические планы, вроде массового выселения евреев на остров Мадагаскар (тогда французский), где, по слухам, плантаторам нужна была рабочая сила. У Жаботинского даже появилась идея использовать эти настроения. Он вел переговоры с польскими руководителями о дипломатическом давлении на Англию с целью увеличения квоты на алию. Напомню, что с 1936 года квота начала сокращаться. Эти переговоры вызвали яростную критику со стороны несионистских еврейских кругов.

Но не все было плохо в еврейско-польских отношениях. Власти не лезли в еврейскую жизнь. Все еврейские организации, не связанные с коммунистами, существовали легально. Сионисты не встречали никаких препятствий в своей деятельности, даже если это было строительство еврейских военных сил. Так, в 1933 году (то есть еще при Пилсудском) возник Союз евреев — солдат запаса. Эта организация продолжала развиваться и после смерти Пилсудского, находясь под влиянием «ревизионистов», и насчитывала Польше 40 тысяч активных членов. Ее участники проводили учения (власти предоставляли оружие) и даже парады в Варшаве. Небольшие подобные организации потом возникли и в соседних странах, и они контактировали между собой. Но центр оставался в Польше, причем польские власти понимали, что это будущие солдаты еврейского государства, и не возражали. Казалось бы, все складывалось удачно, но мечты чаще всего не сбываются…

Теперь пора познакомиться с еще одной легендарной личностью. Это Иегуда Арази, уроженец города Лодзи (крупнейшего, после Варшавы, польского еврейского центра). Родился он в 1907 году, рос в сионистской семье, которая в Четвертую алию (1924 год) приехала к нам. На Земле Израильской Иегуда стал взрослым. Изучал юриспруденцию. «На совесть» служил офицером в британской полиции, выслеживая коммунистов. И имел связи с «Хаганой», хотя социалистом не был. Во время дела об убийстве Арлозорова он совсем отшатнулся от социалистов: его возмущал поднятый ими тенденциозный вой. Но ревизионисты ему нравились еще меньше. Иегуда считал, что принадлежит к «партии еврейского народа». Когда в 1936 году начался арабский бунт, он, к тому времени уже ушедший из британской полиции, опять присоединился к «Хагане». И был направлен в Польшу, о чем скоро и пойдет речь. Из Польши бежал в сентябре 1939 года, покидая Варшаву уже под немецкими бомбами. Пробрался через Румынию и Югославию к Средиземному морю. Потом была служба у англичан, во время которой он осуществлял взрывы на оккупированных немцами Балканах и на румынских нефтепромыслах — тогда Румыния стала союзницей Германии, а значит — противницей Англии. Затем снова добывал оружие для «Хаганы». Теперь уже его ловили англичане. После войны — снова оружие и нелегальная алия, причем участвовал в делах, прогремевших на весь мир. И хотя не все ему тогда удалось, тем не менее, сделал он многое. Только вот умер он совсем молодым — в 47 лет.

По-видимому, поляки сами предприняли шаги для установления контактов с «Хаганой», когда узнали о начале арабского восстания. Какие-то «туристы» или «паломники» приехали к нам и, встретившись с Арази, предложили свои услуги по части поставок оружия. В «Хагане» отнеслись к этому недоверчиво. «Пилсудчики» явно не были юдофилами. Но тем не менее «Хагана» уполномочила Арази съездить в Польшу.

Уже с начала 20-х годов, едва наступило спокойствие, Польша стала прилагать энергичные усилия к созданию национальной военной промышленности. Ко второй половине 30-х годов поляки кое-чего достигли. Выдержать конкуренцию на свободном рынке полякам, однако, было трудно. Так что их обращение к «Хагане» выглядело логично.

Итак, в сентябре 1936 года Иегуда прибывает в Польшу и вступает в переговоры с поляками, подчеркивая сходство сионизма с польским освободительным движением до Первой мировой войны. Поляки слушали без насмешки. Потом показали товар лицом, предложили покупать. Арази сумел получить заем в Варшаве и отправил первую посылку под видом сельхозоборудования. Было в ней 25 ружей, 2 пулемета, 30 тысяч патронов. В «Хагане» пришли в восторг и решили ставить дело на широкую ногу. Главный «шнорер» Вейцман добывал твердую валюту. Поляки, идя навстречу солидному заказчику и думая также о себе, стали производить оружие без фирменных знаков, которое прямо с заводов шло в мастерскую, носившую гордое название «Завод дорожных катков „Полания“», где его паковали в специальные катки, изготовленные для такого случая. Всем занятым в этом деле полякам объяснили, что оружие идет в Эфиопию, для тамошних партизан. На всякий случай обзавелись за взятку и эстонскими документами. Короче, дело шло успешно до самого рокового сентября 1939 года. Провалов не было, и в катках к нам прибыло 2 750 ружей, 225 пулеметов, 10 тысяч ручных гранат, много пистолетов, более 2 миллионов патронов. И это далеко не все. Были и другие закупки, в том числе легкие самолеты. Их «Хагана» начала использовать под видом любительских, пока только для наблюдений за арабами. Начали и военное обучение евреев, проходящих «хахшару» в Польше.

Ревизионисты и в этом вопросе действовали независимо. В конце 1937 года Жаботинский договорился с польскими верхами об открытии четырехмесячных военных курсов для 36 молодых ревизионистов из Земли Израильской. Затем успели провести ещё один курс, для членов польского Бейтара (молодёжной организации ревизионистов).

Многое еще было задумано. Все прервала война. Можно было успеть и больше, будь у нас больше денег. Впрочем, 1 000 ружей, за которые уже было уплачено, мы недополучили. В сентябре 1939 года они были еще в Варшаве, их не успели вывезти, и они были отданы для обороны польской столицы. В нашем музее Катастрофы в Иерусалиме хранится расписка мэра Варшавы Сташиньского [46] в получении этих ружей с обещанием возместить их после победы.

Кроме Польши мы получали немного оружия из Бельгии и Финляндии. Но это были мелочи в сравнении с польскими поставками. И только благодаря этому нелегальному оружию мы могли успешно осуществлять операцию «Стена и башня», а также другие важные начинания.

А вот зачем вся эта история нужна была полякам? Ведь не таким уж крупным, да и хлопотным заказчиком мы были. К тому же рискованно — могли быть осложнения с Англией. Так что не могла выгода быть единственной мотивацией. Скорее всего, была у поляков мечта — избавиться от евреев. Но не видели они в конце тоннеля иного света, кроме Земли Израильской. Никто евреев брать не хотел. А может, и дальше летела их фантазия.