— Ага.

“Тебя дед обо мне расспрашивал?”

— Меня никто не расспрашивал. Я сама по себе за тебя волнуюсь.

“А… Ну ладно. Я в порядке. Хотя какие-то шибзики на меня время от времени лезут.”

— Ты же сказал!

“Я шлю их нах… В задницу. Я же обещал”.

Раздался крик. Ан нахмурилась и прислушалась. Ей показалось, что кто-то упал и вскрикнул.

“Что случилось, тыква?”

— Показалось, ты продолжай.

“Как там твоя подружка? Я ей сказал, чтобы…”

Ещё один вскрик. Ан показалось, что кричала Рем. Может быть, она упала и не может встать? Она всё-таки простой человек и очень хрупкая.

“Что случилось? Ты меня не слушаешь”.

— Извини, па, мне показалось, кто-то звал…

Крик повторился. На этот раз уши Ан уловили чёткое “Помогите” и длинный, пронзительный визг, резко оборвавшийся, как если бы в лёгких кричавшего внезапно пропал весь воздух. Как будто на кого-то напали, но кто и на кого мог напасть в доме?

— Пап, я ещё позвоню!

“Что случилось?!”

Ан спешно оборвала связь. Отец побеситься, но она перезвонит ему через час, и всё будет в порядке. Ан швырнула трубку на диван и выбежала из комнаты.

Дом стоял на около реки. Он не был самым высоким среди своих собратьев. В нём было всего тридцать этажей, и, в отличие от соседних домов, один из фасадов был не глухо застеклен, а покрыт летними балконами. Снаружи к бетонному ограждению крепились широкие панели из металла и пластика. Говорили, что издали при определенном освещении на этой стороне дома можно было разглядеть человеческое лицо. Кто-то говорил, что это лицо Деда, кто-то видел автопортрет архитектора, его подруги, высокой горбоносой южанки со смешным акцентом. Нижние этажи выступали, образуя изгиб, и говорили, что у этого лица огромный уродливый подбородок. Ан никакого лица, как ни старалась, не видела, но один раз углядела в волнистых белых полосах череп. Рем ее успокоила, что это лишь игра воображения. Но все равно этот фасад ей не нравился. Кто в здравом уме сделает балкон на тридцатом этаже?!

Балконы были общими, лишь местами разделенные перегородками. На некоторых летом отдыхали, на некоторых разбили сады, а некоторые, как тот, куда выскочила Ан, был просто еще одним коридором, только открытым и для тех, кому не хочется спускаться на прогулку вниз.

Сюда выходила одна из дверей квартиры Рем. Ан очень нравились комнаты сестры: в них было тихо, уютно, а главное, невысоко. Ан ненавидела высоту. Здесь они с сестренкой жили, и здесь Рем, к своему несчастью, встретила Бойца.

Старший кузен был здоровенным, почти как отец Ан, и любил помахать кулаками ничуть не меньше. Но если отец ждал первого удара, и лишь потом ломал противнику лицо и все, до чего успевал дотянуться, пока Ан с визгом не повисала у него на руках, Боец мог ударить первым и слабого. Ан его тепреть не могла и старалась не связываться. Ни Боец, ни его мать Жадина её не нравились. Жадина всё время была чем-то недовольна и всё время считала, что все покушаются на её, и Боец, бывшия рядом с матерью очень тихим и вежливым, резко менялся, стоило ей отойти.

Ан не знала, когда брат вернулся домой и зачем он поднимался именно по этой лестнице и оказался именно на этом балконе.

Боец держал Рем за волосы и тащил по полу. Девушка вяло сопротивлялась. Ан в неярком свете увидела, что лицо у Рем разбито, а вся грудь залита кровью. Боец что-то говорил, но она уже не слушала.

Ан не задумываясь, метнулась вперёд. Она была маленькой и тощей, но отец всегда говорил, что если не хватает силы, то надо использовать голову, к тому же Ан с головой повезло, и она у неё крепкая.

— Отпусти ее! — Ан с воплем запрыгнула на плечи кузену и, прежде, чем он опомнился, вцепилась тонкими пальцами в его лицо, целясь в глаза. Судя по воплю, попала. Боец выпустил Рем из рук, и закрутился на месте, пытаясь достать нового противника. Ан в ярости тыкала ногтями ему в глаз. Боец выл и тряс головой, потом внезапно метнулся к стене и приложился об нее спиной. Ан выдохнула, но удержалась. Тогда Боец перестал пытаться поймать ее руки и за ногу стащил ее со спины. Ан попыталась удержаться, но кузен был сильнее. Она вцепилась ногтями в его шею и воротник футболки, но он был сильнее. Боец поднял ее, ударил коленом в лицо и грязно выругался. На него с кулаками и криком “Отпусти ее!” кинулась Рем. Боец отвлекся, и Ан, согнувшись, подтянулась к его руке и снова вцепилась в лицо кузена.

Боец взвыл и ударил Ан по голове. Рем повисла у него на руке, и удар вышел смазанным. Перед глазами Ан заплясали цветные пятна. Из мира словно выпал кусок. Вот Ан разжимает пальцы от слабости. Вот она слышит вопль Рем. Вот тело стало невесомым, а внутри все закрутилось и помутнело. Вот мелькнуло ограждение балкона. Вот Рем и Боец стали неожиданно маленькими и далёкими. Вот внизу под ней несколько десятков метров пустоты. Вот небо, вот снова земля.

Она падала вдоль мелькающих балконов. До встречи с асфальтом или перегородкой одного из балконов она не успеет даже закричать.