Джинсы Шардаков признал отменными рабочими штанами (хорошо хоть на пуговицах, не на молнии попались под руку) а вот кирзачи раскритиковал, дескать, встречал подобное, но наши, «природные российские» сапоги всяко лучше будут. Я и не спорил.

Осторожный заход купца, про устройство Аркадия в Морской Корпус, пресёк сразу.

— Забудьте, дражайший Тихон Ильич. Только время потеряете. Да вдобавок деньги и нервы! Корпус — сословное учебное заведение и вашего старшенького там, увы, не ждут. Даже если и случится чудо — примут документы и допустят к экзаменам, всенепременно провалят Аркадия, будь хоть семи пядей во лбу отрок. Сторонних там не жалуют, что говорить — Макаров Степан Осипович и тот «задним числом» приписан был к Корпусу, уже изрядно послужив и имея за душой некоторые научные работы и протекцию самого генерал-адмирала, великого князя Константина Николаевича. А если к шестнадцати-семнадцати годам ваш старший не остынет к морской романтике, тогда наилучший вариант — пройти обучение на штурмана или механика торгового флота, тут я помочь смогу. Засим, уже будучи с дипломом и званием прапорщика запаса по адмиралтейству, запросто поступить на Добровольный флот. Ну а далее многое изменится на Российском флоте, скажу по секрету. Предстоит освоение Северного Прохода, с полдюжины ледокольных судов потребуется, а то и поболее. Вакансий откроется множество и Морской Корпус все не сумеет заполнить. Так что к началу двадцатого века молодой человек, уже года два-три проведший в плаваниях по северам или на Дальний Восток из Чёрного моря ходивший, законно получает мичманский чин.

Грядёт, грядёт скоро реорганизация флота и тогда Аркадий Тихонович Шардаков может стать адмиралом, как Макаров Степан Осипович, даже и без окончания Морского Корпуса.

Далее вывернули на тему дальневосточную — цесаревич Николай, судя по телеграммам, вовсе не собирался помирать от удара меча «японского городового» по бестолковой головушке и торжественное открытие Великого Сибирского Железнодорожного Пути во Владивостоке таки состоится.

Неожиданно разговор зашёл про сотника Пешкова и его одиночный конный переход из Благовещенска до Санкт-Петербурга, проведённый в тяжелейших условиях сибирской зимы. Со слов купчины, именно дерзкий марш отважного казака и настроил Государя дать отмашку на скорейшее строительство Транссиба. Я помнил только сам факт этого перехода, даже года не помнил, а он вот, совсем недавно случился. Зато рассказал Тихону Ильичу и Артемию как удобно будет ловить шпионов через несколько лет. Ведь разведчики и английские и японские захотят проехать по маршруту железной дороги и будут маскироваться под «спортсменов». Тут я, опираясь на Пикуля, пересказал скорый вояж японского военного атташе из Берлина до Токио, аккурат по строящейся Транссибирской магистрали, подаваемый как рекордный конный переход.

Эх, какой тут ещё спорт, Олимпиады даже не случилось! Кстати, а почему бы и не помочь барону де Кубертену? Конечно, с условием, что вторая или третья Олимпиада пройдёт в Российской империи.

Интересно, но про Чехова, побывавшего проездом в Красноярск в прошлом году герр Шардаков не упомянул, видимо не попал в местные газеты «Антоша Чехонте», именем которого впоследствии назовут пассажирский теплоход, красу и гордость Енисейского речного флота…

Да, планов, планов громадьё, но пока здешних денежек ни копеечки! И что толку от сорока миллионов из 21 века? Бумажки пустые! А деньги, наличные деньги срочно, прямо кровь из носу как срочно нужны для представительства, не фарцевать же целому лейтенанту флота «зодиакальными цацками»!!!

— Вот что, Тихон Ильич, выдели Аркадия в проводники по Красноярску, пускай парень представит во всей красе город, я же ответно про моря-океаны расскажу. А уроки пропустит, так наверстает.

— С превеликим удовольствием, Отто Оттович! Тёмка, кликни Аркашке, чтоб завтра с утра в готовности пребывал — господину лейтенанту провожатым будет!

Отужинать после бани отказался — слабость, отдохнуть бы. Хозяева подсуетились — обустроили гостевую комнату по высшему разряду. Раздарил ребятне «белоснежную» писчую бумагу и все три «гражднаскоплатформенных» блокнота. Без обложки их никак не идентифицируешь, а если и проколюсь где по датам, так уже решил — всё валю на мормонов. На этих многожёнцев, на так называемых «святых последнего дня». Мало ли какое у отдельной мормонской секты летоисчисление! А малых сект, отпочковавшихся от основной у мормонов кабы не больше чем у нас старообрядческих! Лепят клейма свои на изделия, и дату меняющегося конца света тоже разную выставляют. Годная вестерн-версия и, самое смешное, никак не опровергается из глубины сибирских руд…

Помните как Андрей Миронов в мелодраме «Соломенная шляпка» блистательно небрежно заклеймил чувака, обратившего внимание на то, что дама «в трауре по усопшему мужу» щеголяла в праздничном платье? Герой Миронова, певший потом про Жоржету и Мюзетту с Лизеттой, презрительно уставился на сверхбдительного деятеля и пригвоздил к столбу позорному классической фразой: «Это не деревня, сударь! Это город»!

Хорошо, не стал фонарик светодиодный демонстрировать хроноаборигенам, лишнее то, но едва улёгся на огромную кровать (тут же провалившись аки в трясину в толстенную пуховую перину) как укрылся одеялом от возможного подглядывания и перескочил в центральный портал Паутины. В ящике стола нашёл чехол с железной крупной расчёской, как раз господину Шардакову густющую бородищу расчёсывать.

Ложатся спать в конце века девятнадцатого рано. Но и поднимаются чуть свет. Поэтому моё раннее пробуждение никого не удивило, а хозяина так даже порадовало — оклемался гость дорогой, не заболел после банных процедур. А то возись с ним, выхаживай.

— Держите презент, дражайший Тихон Ильич! Для ваших, прям таки библейских косм, — в самый раз.

— Благодарствую, Отто Оттович, прикажете на стол подавать? А то Аркашка заждался, второй час как вертится на конюшне. Я тарантас велел заложить, чтоб ноги не бить, значитца.

Быстро позавтракав, предложил хозяину прокатиться «до моста», до того места, где должен быть возведён мост железнодорожный. Аркадий правил, а Тихон Ильич выступал эдаким гидом, не забывая здороваться со знакомцами.

— А вот, получается, собор наш, а вот получается дом архиерейский, а там, получается, дом купца Вахра…

— Смотрите, смотрите, пароход гудит, плот тянет, лес на распилку везёт!

— Цыц, Аркашка! Правь молча, а то ухи надеру! А вон там, Отто Оттович, получается, Разбойная слободка…

Указав почтенному негоцианту на те участки, цена которых в скором времени непременно вырастет из-за проложения железной дороги, порекомендовал не оглашать сей инсайд, а приказчика Артемия, оказавшегося немного «в курсе» отослать куда подальше на пару месяцев.

— Это можно, отослать. Я Тёмке четвертной в месяц плачу, а положу сорок, да до Енисейска погоню, как раз послезавтра груз собирается. Значит ему и расторговываться там.

— Мудро, Тихон Ильич. А то ведь как оно случается — брякнул приказчик где пару лишних слов, а соседи уши навострили и упредили. И без того чиновники продажные наживаются на знании что и где в казну выкупается. Лучше уж хорошему человеку, такому как ты, не спорь, Тихон Ильич, помочь.