— Возьми его на руки. — попросила Рому, осознав, что за это время он подержал его лишь однажды, ещё в родзале.

— Сейчас. — Рома моему предложению обрадовался, встал, подвинул кресло вплотную к моей кровати и осторожно взял на руки сына.

— Один есть, осталось ещё девять. — с улыбкой глядя на Ванечку, прошептал Рома.

— Каких девять? Ты с ума сошёл? Максимум ещё двоих. — так же тихонько возмутилась, всё-таки рожать мне, а не Роме.

— Ладно. — согласился Рома, но больно хитро прищурился в этот момент.

Пять лет спустя

Я готовила на кухне ужин, когда ко мне подбежала Наташа.

Дочь Сони и Егора. Она гостила у нас, пока её мама была в роддоме, родив ей на днях младшую сестрёнку.

— Тётя Кила, а Ваня не даёт мне поиглать в палавозик. Они со Славой сказали, что девочкам нельзя иглать в палавозы. — малышка под конец своей жалобы скуксилась и чуть ли не расплакалась.

Присела на корточки перед ней, чтоб предложить кое-что поинтересней.

— Подумаешь, паровозы. Ерунда какая! Мы с тобой лучше манник на десерт испечём. Поможешь мне? — можно было и не спрашивать, Наташины глазки загорелись восхищением.

Какой ещё ребёнок, откажется повозиться на кухне с тестом. Тем более когда тесто на десерт.

— Да! — звонко, почти взвизгнула девочка.

— Тогда мой ручки, — подставила к раковине специальную лесенку-табуретку и малышка ловко на неё взобралась, старательно откручивая кран с водой, — Оденем тебе фартучек, чтоб платье твоё красивое не испачкать. — Соня с Егором малышку наряжали как куколку, она и была похожа на куколку.

Большие зелёные глаза, густые пепельные волосы вились мягкими кудряшками, пухлые губки бантиком и милое личико с тёмными бровками и длинными ресничками. Глядя на все эти бантики и рюшечки, испытывала добрую зависть. Мне тоже хотелось девочку, но вторая моя беременность завершилась рождением ещё одного сына.

Повязала Наташе фартучек, тот, правда, был ей почти до пола, но я планировала усадить её за стол, чтоб она не запнулась.

Когда тесто почти было замешано и я уже натирала форму маргарином, на кухню пришли и мальчишки. Ваня поджал губы, бровки домиком и возмутился;

— Я тоже хотел тесто замешивать! Мама, почему ты меня не позвала?! — рядом с возмущённым Ваней, мялся трёхлетний Славочка, наш с Ромой младший сын, тот самый светловолосы мальчишка из моего давнего сна.

— А ты уверен, что мальчикам можно готовить? — задала наводящий вопрос, и Ваня сразу понял, что я имею в виду.

— Наташа, ты можешь идти играть в паровоз! Я маме сам помогу! Только ты Славку возьми, а то реветь будет! — громко, очень громко заявил Ваня, забираясь на стул.

Наташа довольная Ваниным разрешением, спрыгнула со стула и попыталась снять фартук.

— Давай я тебе помогу. — сняла с малышки фартук, потянув за тесёмку бантика.

— А Ваня луки не помыл. — шепнула Наташа, сейчас был бы тут Роман или его отец, Наташу бы обязательно назвали стук-стук, того гляди и хором.

— Ваня руки мыть, и тебе Наташа тоже ручки стоит помыть. — смахнула с её носика муку.

Потом Ваня с Наташей толкались на лавочке и не могли поделить сначала мыло, потом воду. И что удивительно, когда они долго не виделись, то скучали друг по другу, а стоило их соединить, мир длился буквально час, от силы два. Затем следовала невероятная борьба за всё подряд, дружбе наступал конец, и их было проще развести по разным углам, нежели помирить.

Уже после ужина, водных процедур, уложив всех детей спать, я зашла в ванную комнату. Хотела достать из стиральной машины постиранную детскую одежду и развесить на сушилке, но вместо этого сняла с себя футболку и принялась придирчиво оглядывать своё тело в зеркале.

— Чего ты тут крутишься? — Рома заглянул в ванную комнату как раз невовремя.

Когда я разглядывала свои бока. После двух беременностей на них растяжки появились, да и вообще они, бока эти стали больше.

Потому что наш младший сынок Славочка очень любит блинчики, и я пеку их почти каждый день, ибо накормить чем-то другим сейчас младшего сына просто невозможно. Зубки беспокоят малыша. Последние моляры даются очень тяжело. Но как напечь блинов, и самой их не отведать? А сегодня вместо блинов был манник, а это тоже не лучше, даже хуже, так как сахара в нём больше, а я съела целых два куска.

Рома завис на пороге, в ожидании моего ответа.

— Я разжирела. — призналась, чего, и опустила руки, а в довершение ещё и надулась сама на себя.

— Где это? — удивлённый Рома со своим идеальным телом не видел в моём неидеальном ничего ужасного.

Зашёл в ванную комнату и закрыл за собой дверь на щеколду, которая с появлением детей в доме, была приделана Ромой лично почти под верхним углом.

— Вот, бока. Растяжки. — собрала руками жирок на боках немного, конечно, Ника куда больше меня поправилась после родов, а о Соне и говорить нечего, она и так не худая была, но всё же лишние пять килограмм у меня точно есть.