Бандитам пришлось маневрировать. Сигнал на экране связиста замигал интенсивнее. Крейсер очень хотел достучаться до корта.

— Бьётся-то как, сердечный, — жалостливо сказал один из техников.

— Бьётся-бьётся, только обос… ся, — пояснил другой.

— Тихо, — предупредил Рэм. — Связь: откликайтесь, но через помехи. Мы их плохо слышим. У нас старая аппаратура, и вообще всё плохо. Корт неисправен. Задача ясна?

— Так точно, — отозвался связист. Он согласовал канал связи и изобразил недоумение в голосе: — Дежурный связист слушает! Кто вы? Мы не можем принять ваши коды. Вы терпите бедствие?

Ченич улыбнулся. Похоже, боевой настрой Рэма подействовал на всю команду.

— Это ты терпишь бедствие, Павлий! И по мозгам сейчас огребёшь! — заорал хриплый голос. — Я тебя сейчас пощупаю светочастотным, развалина ты старая! Ты чего творишь, а?

Рэм показал связисту перекрещенные руки, и тот не подтвердил канал видеосвязи, но вывел видеосигнал противника на контрольный экран.

Пульта чужой рубки они, к сожалению, не увидели. Только лохматого полукровку в расшитом стразами чёрном костюме с копной таких же чёрных волос.

«Ещё один артдиректор», — написал в чат один из пилотов.

«Ещё один труп», — откликнулся Рэм.

— Кто такой Павлий? — изобразил удивление связист.

— Позови Деяна Павлия, я сказал, скотина безномерная! — взорвался чернявый.

Рэм показал связисту палец, и тот переключил канал на него.

— Тебе какую часть принести, верхнюю или нижнюю? — спросил парень ехидно. — Твой Павлий у нас тут двумя фрагментами.

Говорящий замолк. Видимо, пытался связаться с Павлием, но понятно, что не сумел.

— Ах ты, скотина безномерная! — рявкнул он, и у Ули пискнул на запястье коммуникатор-браслет.

Видимо, хозяин крейсера катанул сообщение по всей ветке контактных с Павлием чатов.

Ули поднял руку, показывая сообщение Рэму:

«Есть кто живой? Отпишитесь!»

— Пиши: директор убит, большая часть наших — тоже. Певец совсем спятил.

Ули кивнул и послал сообщение в чат. Адресат был обозначен у него под позывным «Горец».

Горец быстро откликнулся: «Пробивайся к оружейке».

Рэм кивнул, и Ули ответил согласием.

И тут голос Горца прорезался в навигаторской:

— Ну, тогда хана вам, безномерные! Начинайте мариноваться, скоро вам будет гриль!

— Чего это — безномерные? — охотно откликнулся Рэм. — Или ты из тех, нечистых на руку торговцев, кому таггеры влепили печать на задницу?

«Ты же сказал — тянуть время?» — написал в чате Кифара.

«Это потом, — пояснил Рэм. — Сейчас он нас куснёт, подавится, и запросит переговоры».

Рейдер начал резко набирать скорость. Он не знал, что в навигаторской сидит не гражданский пилот, а военный, да ещё тот, кто последние месяцы только и делал, что гонял разномастных пиратов. Корт словно приклеился к обшивке рейдера, не давая ему разорвать дистанцию.

Разозлённый Горец заложил крышесносный, по его мнению, вираж, но стряхнуть с хвоста серый шарик пассажирского судна не смог.

Тогда он поляризовал обшивку и ударил в упор, не успев даже сообразить, почему мощность удара вышла двойная и завыли перегруженные щиты.

Корт успел сместиться на градус надир, словно предугадав мгновение светочастотного удара. А ещё он выплюнул четыре модуля связи: маленькую пирамидку из четырёх шаров, отразившую обжигавший пульсирующий свет!

Рейдер дёрнулся и закрутился, а Рэм нехорошо улыбнулся.

Крейсер, хоть и мощный — это не военная эмка. Его светочастотные пушки движутся по примитивным схемам. И одна из пушек, похоже, восстановлению уже не подлежит.

— Ну, ничего себе! — выдохнул первый пилот, первым же сообразивший, что случилось. — Мы его подбили! Парни! Мы же его подбили!

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».

Навигаторская

Пассажирский корт вряд ли мог долго выстоять против среднетяжёлого крейсера.

Горец, конечно, не был ни опытным капитаном, ни хорошим пилотом. Но у него имелась боевая машина и команда. И эта команда работала точно так же, как и экипаж торгового судна: просчитывая возможности противника.

И потому Рэм не обольщался по поводу первой победы. Он привык оценивать боевую ситуацию со всеми положенными рисками. Понимал, что за первым успехом корта вряд ли последует второй, а тем более третий.

Однако пилоты и техники пассажирского судна боевого опыта не имели. Они воодушевились: улыбались, шутили. Даже с физиономии Кифары пропал его извечный скепсис.