— А за что Ули может получить срок? — нахмурился Рэм.

— В Павлия-то стрелял он. Это, к сожалению, факт. Мы попробуем доказать необходимую самозащиту.

— А официант? — напомнил Рэм. — Спишем на Деяна Павлия?

Ченич заговорщицки улыбнулся:

— А разве официанта, Галку и Старого убил не он? Один почерк.

— Так я смогу вернуться на Мах-ми? — растерянно спросил Ули и жалобно посмотрел на Ченича.

Он только сейчас по-настоящему поверил, что эта история может закончиться хорошо. Что его отпустят, и надо будет жить дальше. А как?

— Даже не думай! — рассердился Рэм. — Ты останешься на Асконе, мы найдём тебе хорошую клинику. Тебя лечить надо!

— За-зачем? — испугался Ули.

— Убийство официанта и то, что ты стрелял в Павлия — не могло пройти даром для твоей психики. А ведь было ещё и психическое насилие. — Ченич тоже готов был настаивать, что лечение необходимо.

— Психотехник тебе нужен обязательно, — подтвердил Рэм.

— Знаешь, куда его заткни? — Ули дёрнулся, попытавшись вскочить с кресла.

Но кругом были только стены каюты. Корт летел по бескрайнему космосу. Куда бежать?

— Ули, я на Асконе буду всего около суток, — твёрдо сказал Рэм. — Мне надо точно знать, что ты из этого выберешься. Мы вместе сходим и найдём подходящую клинику.

Ули беспомощно замотал головой.

Ченич нахмурился.

— Я не знаю, куда ты там хочешь уехать, в далёком будущем — в Ярбург или в Заоблачные сады, — сказал он. — Но сейчас ты пройдёшь курс лечения! А я за тобой присмотрю. Я тоже многим обязан твоему другу. Думаю, достаточной благодарностью будет вылечить тебя и снять все претензии законников. А после пойдёшь учиться. И работу я тебе дам, чтобы учился и работал, а не болтался без дела.

— Да кому я нужен — учиться! — вспылил Ули. — На кого? Я сын бандита! На бандита, что ли?

— Фиг тебе, — пообещал Рэм. — Ты будешь директором благотворительного фонда.

— Кем? — обалдел Ули.

— Ну, а что? — согласился Ченич. — Убил директора фонда — отрабатывай. Грата. Кто тут из нас его заменит, кроме тебя?

— У меня денег нет, какой фонд? — Ули натянуто рассмеялся. — Вы издеваетесь оба?

— Фонд открываю я, — пояснил Рэм. — Взамен того, что держал Павлий. Идея-то правильная: надо помогать людям, куда мне все эти деньги? А для распоряжения фондом мне нужен честный человек. Так что, Ули, ты выучишься, и возглавишь мой фонд. Кому я ещё могу доверять? У Ченича есть своя фирма, сколько-то он нам поможет, но ведь не вечно.

— Слуш, я, скорее вор, чем директор фонда. — Смех у Ули был звенящий, нервный.

— Ты у нас — специалист по несчастным детям, Ули, — Рэм уговаривал мягко, но настойчиво. — Забыл наше голодное детство? Даже в семье богатенького торговца бывали плохие дни, когда конфедераты загоняли горожан в подвалы. Мы мало с тобой пережили в войну? Кто сможет отличить настоящее зло лучше тебя?

Ули посмотрел в серьёзное лицо Ченича, в хитрые глаза Рэма, вздохнул и ничего не ответил.

Да и не надо было.

И тут браслет на руке Рэма засветился весь сразу, заиграла музыка и голографическая запись вздулась пузырём, а потом развернулась в экран.

На экране появилась общая каюта крейсера, забитая пилотами в чёрной и синей форме, техниками в жёлтых комбинезонах, десантниками, головы которых возвышались в этой толпе, хоть они и сидели. А кое-где краснела даже форменная одежда медиков.

Кто-то из присутствующих держал чашку с чаем, кто-то бокал, кто-то кружку.

— Мы поздравляем тебя, ташип! — торжественно начал крепкий, дочерна загорелый улыбчивый парень в форме пилота. — Ты вырос и стал большим зубастым гикарби!

— Что ты натворил на корте? — перебили его.

— Дерен полдня бегал с выпученными глазами!

— Ты как, именинник? Живой?

На крейсере праздновали день рождения Рэма…

Пассажирский корт — космопорт — Аскона

Уже на сходнях, в толпе пытающихся побыстрее покинуть космическое судно — у кого-то пропадал отпуск, горели контракты — Ченич заметил Кифару и издалека помахал ему рукой.

Они уже попрощались торжественно и официально, и Рэм даже намекнул начальнику службы охраны корта, что нужно будет потом отвечать особистам, ведь они всё равно будут копать.

Комбинезон на груди у Кифары подозрительно топорщился. Он не худышка, как Рэм, и на выпирающем животе были заметны чёткие контуры какого-то небольшого прибора.

Кифара так впечатлился историей захвата корта, что решил таскать с собой подавитель импульсного сигнала. Хотя и знал — оружия во вселенной после войны осталось много — убойного и разного. Всю защиту на себе не перетаскаешь. И не факт, что бандиты в следующий раз пронесут на корт именно импульсные ружья.

Он был виноват сам: вместо того, чтобы носиться с контрабандой, нужно было не позволять бандитам отрезать службу охраны от оружейки.