Затосковал Иван, вышел на дорогу, видит: на обочине — девица-краса, стрижена коса. Сидит и плачет.

— Чего кручинишься? — спрашивает Иван.

— А как же мне, бедолашной, не плакать? Привезли нас, младших научных сотрудников, колхозникам помогать, свеклу выкапывать. Высадили каждого на его участке, сказали: ждите, лопаты вам привезем и скажем, что кому делать. Уехали и неделю не возвращаются. Я уж извелась, на дорогу глядючи. А в городе родная матушка слезы льет, подружки верные истосковались. Одно только утешение, что зарплата кандидатская по-прежнему начисляется…

Видит Иван: хороша девица, стройная, ладная. Запылало молодецкое сердце. Пригласил он ее в свой дом, напоил, накормил, в любви признался. Ответила ему девушка взаимностью. Свадьбу справили. Хорошей женой оказалась Марьюшка, верною да работящею, не зря диссертацию защищала. Детишки v них пошли, дом наполнился. А дорога подарки подбрасывает: то трубы дефицитные с машин свалятся — Иван из города водопровод протянул; то картошка навалом сыплется — Марьюшка ее прямо в кюветах и буртует. Когда свеклу везут, они корову выгоняют на дорогу пастись, корова свеклу ест — сахарно молоко дает. Марьюшка не нарадуется, Ивана похваливает: мол, хорошее место для жизни выбрал. Каждое утро Иван дороге кланяется, каждый день ее дары подбирает. Дети выросли, отделяться стали, свои терема построили, и все у дороги. Из соседних деревень народ потянулся, вдоль дороги дома понаставил. И правильно! Это раньше дорога была пыль да туман, а нынче дорога— полная чаша, всех кормит, живи — богатей!..

Ну, как? Понравилась сказка?.. Если хотите, я еще сочиню, хоть дюжину, благо писать есть на чем: ко мне целый рулон бумаги прикатился — я ведь тоже у дороги живу.

СПЛЕТНИ

Дом был новый. Не дом, а красавец: высокий, чистый, облицованный белой плиткой. С балконами.

И жильцы в него вселились приветливые и веселые. Пока дом строили, они по субботам и воскресеньям приходили на стройку, помогали строителям и очень подружились. Новоселье справляли все вместе, ходили по квартирам, поздравляли друг друга. Словом, не дом, а одна семья.

И вдруг по парадному поползли сплетни.

Сперва их было всего две. Когда жильцы втаскивали вещи, сплетни проскользнули между мебелью, юркнули в подвал и притаились. Потом они выползли в парадное и поселились за батареей. Здесь они стали размножаться. Каждая порождала еще несколько. Сплетен становилось все больше и больше. Сперва они выползали только ночью, шуршали по углам и закуткам. Потом обнаглели, стали выползать и днем, расползались по всем этажам и квартирам. Они проникали через щели, через вентиляционные ходы, через замочные скважины. Жить стало невозможно. Куда ни пойдешь, всюду натыкаешься на сплетни: в подъезде, в лифте, даже в собственной спальне. Соседи перестали разговаривать друг с другом, мужья поссорились с женами, дети — с родителями.

Наконец, жильцы собрали общее собрание и стали совещаться: что делать? Пригласили опытного старичка из санэпидстанции. Старичок осмотрел дом, выслушал всех и изрек:

— Уже ничем помочь нельзя. Дом насквозь заражен сплетнями. Его надо сносить.

— А нам что делать? — спросили жильцы.

— Строить новый дом.

Погоревали люди, да делать нечего. Собрали деньги, организовали кооператив, снова работали по субботам и воскресеньям — помогали строителям. И построили новый дом. Не дом, а красавец, краше прежнего: еще выше, еще белее. С лоджиями.

Вселялись дружно, весело, с песнями и шутками. Завезли мебель, втащили чемоданы.

И тут в парадное вползли две сплетни…

ВНЕЗАПНАЯ РЕВИЗИЯ

На продуктовую базу номер четырнадцать явился ревизор.

— Внезапная ревизия! Всем оставаться на местах!

Взял ключи, документы и исчез в подсобных помещениях, а в кабинете у заведующего собрались все работники базы номер четырнадцать.

— Товарищи! — обратился завбазой Нечипорук к своим сотрудникам. — К результатам ревизии мы должны подготовиться заранее. Кто у нас в этом году будет сидеть?

Все молча повернулись и посмотрели на экспедитора Перлового. Тот заерзал на стуле.

— Почему это я?.. Всегда я!.. Если человек тянет, так на него наваливают… Я в прошлой пятилетке сидел, в позапрошлой…

Заместитель заведующего Ханыгин, неразговорчивый алкоголик, ткнул пальцем в висящую на стене миллиметровку, разбитую на квадраты, и буркнул:

— Все по графику.

Перловый сник, но по инерции еще продолжал сопротивляться.

— Так… сразу… неожиданно…

— Почему неожиданно? — возразил грузчик Тимур. — Мы ведь тебе ко дню рождения пижаму полосатую подарили, чтобы привыкал. Решетки на окна поставили.

— Я в институт геронтологии ложусь, — продолжал канючить Перловый. — Мне уже палату приготовили, двухместную…

— Мы тебе лучшие условия создадим: будешь в одиночке сидеть!

Видя, что Перловый уже окончательно покорился, завбазой заговорил по-деловому: