И тут вдруг выяснилось, что выхода из-под земли нет, забыли сделать: очень торопились сдать объект досрочно.

Ну, комиссия, конечно, строителей пожурила, но не лишать же весь коллектив премии. Да и опять же — оркестр уже приглашен, ленточка натянута. Решили торжества не омрачать, переход принять, а отсутствующий выход внести в акт недоделок.

Оркестр грянул марш, ленточку перерезали, и народ хлынул вниз, в переход.

Правда, нашлись нытики, которые не хотели акт подписывать: мол, как же так — переход без выхода. Но председатель комиссии дал им достойную отповедь:

— Вы что, в инициативу наших людей не верите?.. Если понадобится — найдут выход!..

Переход этот по сей день работает. Тысячи людей туда входят и, представьте себе, как-то выходят. Так что председатель комиссии оказался прав: надо верить в творческую инициативу!

ИСПОВЕДЬ ШЛАГБАУМА

Вот ты в поездах ездишь, вагоны современные помнишь? Красиво, удобно? И в каждом кондиционер, чтоб воздух прохладный дул, чтоб тебе было свежо и приятно. Это конструктор позаботился: спроектировал, рассчитал, режим работы вычислил. Он умный, он ученый, он все предвидел. Кроме одного: я этот кондиционер просто не включу. И ты у меня потом изойдешь. А зачем мне кондиционер? Его включишь, а потом за ним ночью нет-нет да посматривай. А я ночью спать люблю, а ты ворочаешься и воздух ртом хватаешь. А воздуха нет. Ведь окна задраены — вагоны-то на кондиционер рассчитаны. А кондиционер не работает, потому что я его не включаю и включать не буду. Мне так спокойней: во-первых, отдыхаю, во-вторых, премии за безаварийность, коль не работает — значит, не портится. Вот если б у меня за простой этого агрегата зарплату вычитали, я б днем и ночью сам в трубу дул, чтоб тебе воздух шел.

А так — я тебе купе в духовку превращу, и ничего ты со мной не поделаешь. Потерпишь. То-то!

И вообще, все ваши новые идеи мне жизнь усложняют. Я, как могу, их гроблю. Они у меня в ящике, как в братской могиле, навечно похоронены. Ты год что-то изобретаешь, экспериментируешь, экономический эффект подсчитываешь, радуешься, что науку двинул, — бежишь ко мне, чтоб я твоей идее ход дал. А я ее р-р-раз — ив стол. И твоя идея сыграла в ящик. А что? Надо скорее продвигать? Дудки! Пропустишь что-нибудь не то — влететь может. А за непропущенное еще никогда с работы не снимали. Вот если б за похороненное нужное изобретение мне по шее давали, я тогда каждого ученого хлебом-солью встречал бы. А так — все ваши великие идеи об меня, маленького человечка, как об столб разбиваются.

Может, если б не я, у всех уже собственные крылья были бы, дороги с подогревом, дождь по заказу… Может, от какой неизлечимой болезни средство нашли бы… А я не даю, не пропускаю. Я — шлагбаум. Примитивный, топором сварганенный, а путь перекрыть могу самому мощному механизму.

Вот ты, к примеру, творишь, мучаешься, рассказ обо мне пишешь. О том, как я вам жить мешаю, стою на пути. Ты ведь, наверное, месяц этим рассказом живешь, сравнения яркие подбираешь, чтоб меня сильнее поддеть. С любимой гуляешь, а обо мне думаешь, по ночам вскакиваешь, чтоб финал рассказа острее сделать, беспощаднее. А я по ночам спокойно сплю и во сне ухмыляюсь. Ведь ты этот рассказ мне пришлешь, а я одним росчерком редакторского карандаша р-р-раз — и нет твоего финала, не разделался ты со мной, потому что я все самое главное взял и зачер………………..

……………………То-то!

«И ЗА УЧИТЕЛЕЙ СВОИХ…»

(Новогодний тост)

Друзья мои! Позвольте сегодня, за этим праздничным новогодним столом произнести свой первый тост за моих настоящих, истинных врагов, которые помогали мне двигаться по жизни и научили всему самому нужному, самому мудрому и самому полезному.

Начну с тебя, Вилька Козырев, наш классный хулиган и приставала, который всегда издевался над моим хилым телосложением и позорил меня перед девчонками. Я долго терпел. Но когда в наш седьмой «Б» перешла Линочка Яралова, в которую все мы немедленно влюбились, твои издевательства стали мне невмоготу. Тайком я начал посещать секцию бокса, и уже через полгода изметелил тебя на переменке под одобрительные аплодисменты Линочки. И хотя ты стал обходить меня третьей дорогой, спорт я уже не бросил и с тех пор регулярно занимался боксом, дойдя до кандидата в мастера. Как часто потом это меня выручало в жизни! Спасибо тебе, мой заботливый, мой дальновидный хулиган!..

Низкий поклон вам, неуважаемый Константин Иванович! С детства я был вспыльчив и невыдержан, взрывался из-за пустяков, устраивал скандалы. Но когда я попал к вам в отдел, и вы, пользуясь своим положением, стали ежедневно орать и оскорблять меня, я на собственном примере понял, как тяжело тому, на кого кричат, и как мерзок тот, кто себе это позволяет. Я стал следить за собой, гасить в себе вспышки ярости, воспитывать сдержанность. Говорят, что теперь мне это удалось, я стал выдержанным и корректным — благодаря вам, мой почтенный хам. Спасибо!..

Благодарю и вас, завистливый гражданин Котенко, мой рецензент, мой оппонент, мой душитель! Я был намного моложе вас, а успел уже сделать больше. Вы не могли с этим смириться, не хотели пускать меня вперед, на корню рубили любую мою идею, своим авторитетом давили каждое мое начинание. Я понял, что вы — невежда и победить вас можно только Знанием и Мастерством. Я стал серьезно готовиться к поединку. Где нужно было прочесть один учебник — читал три, где нужно было сделать два варианта — делал восемь. Работал по ночам, не знал выходных, не ездил в отпуск, конечно, вы лишили меня многих радостей жизни, но в результате я пробился сквозь вас: имею признание, премии, учеников. А главное, я действительно теперь знаю все то, чего не знаете вы, — и все это благодаря вам, дорогой мой шлагбаум!