Пришли домой, подвели итог: время ушло, деньги ушли, только чувство голода осталось. Пришлось его забивать концентратами.

В следующую субботу решили в столовой пообедать. Там был рыбный день. Сперва подали нам рыбу-саблю, зажаренную вместе с ножнами. Потом свиные отбивные: в них запах мяса навсегда отбит, поэтому их и в рыбные дни подают. На третье принесли кисель. Но он был какой-то запуганный: только тронь — трясется… Разрезать его нельзя, зачерпнуть — невозможно: с ложки соскальзывает, как ртуть.

Я говорю официантке:

— Ваш повар незаменим в оборонном отношении: если его в тыл к противнику забросить — через неделю врагов не останется.

А мужу не до шуток.

— Мне эту гадость чем-нибудь заесть надо. Если от тебя нормальной еды не дождешься — сам сварю. Я хочу есть! Хочу кушать! Хочу ням-ням!..

Пошел он по магазинам, принес петуха. Где такого выбрал — ума не приложу. Пьеса есть «Синяя птица» — так это про него. Не петух— сплошной синяк. Шея — во! Ноги — во! Весь, устремлен к рекордам — Олимпийский петух. В нем вообще мяса нет — одни мускулы, твердый, как утюг. Варил его муж сутки, с субботы до воскресенья. На обед сослуживца пригласил, похвастаться своими кулинарными способностями. Обедали они вдвоем: я детей предусмотрительно в кино отправила, а сама больной притворилась. Намерился муж гостю петушиную ножку оторвать, а она не отрывается. Начали они тянуть в разные стороны. Растянули того петуха метра на полтора, а разорвать не смогли. Стали есть его с разных сторон, сближаясь. Жуют, жуют, а проглотить не могут. Злятся, нервничают. А я их утешаю: мол, вспомните Олимпийский девиз. Главное — не проглотить, главное — участвовать.

А теперь давайте всерьез поговорим. Даже если мы наведем полный порядок в столовых и ресторанах, увеличим количество полуфабрикатов и концентратов — все равно проблему не решим. Семья должна есть пищу, приготовленную любящими руками, с радостью и доброжелательством, то есть женой и матерью. А меня этому не научили. Мать была ударницей и общественницей, ей было не до нас. Она всю жизнь кормила семью только готовыми пельменями, зимой, летом, весной и осенью. Отец не выдержал и удрал. На прощание поцеловал меня и произнес:

— Лучше быть вечным алиментщиком, чем вечным пельменщиком.

А теперь моя дочь растет такой же неумехой, как и я. Мне заранее жаль ее будущего мужа, она своих кукол кормит только опилками.

А когда мне ее учить? Она всю неделю в детском садике. И ваши в садике, и ваши… Растыкали детей по садам и довольны. Разве мы родители? Мы — садисты! Думаете, они от хорошей жизни запели «Пусть всегда будет мама»?.. А когда мне быть мамой? Я и работаю, и общественные поручения выполняю, и еще на курсах по повышению… Да, теперь перед женщиной все дороги открыты: иди в науку, иди в начальство, иди в депутаты… А вот как в семью обратно вернуться? Это я вас спрашиваю, дорогие наши мужчины. Вы нам дали полную свободу. Спасибо! Кланяюсь вам за это. Но еще ниже поклонюсь, если вы эту свободу теперь чуть прижмете: работу, что потрудней, у нас отберете, запретите на собраниях допоздна просиживать, наши общественные поручения между собой разделите. Помните, что каждая ваша сослуживица — чья-то жена, чья-то мама. Лишний час вне дома — это несваренный обед, непроверенные уроки. А потом удивляемся, откуда у нас столько желудочников и неучей!.. А мы ведь все равно в рабочее время по магазинам за продуктами бегаем, обманываем, что по делам ушли. Начальство знает, что мы обманываем, но делает вид, что не знает, что мы обманываем. Сколько же можно лгать друг другу?.. А не пора ли уже громогласно, официально дать женщине больше свободного времени, для дома, для детей, для семьи?.. Ведь семья — это ячейка общества. Если выиграет семья — выиграет государство. А государство — это мы.

Давайте выиграем!

ХОЧЕТСЯ

Бычка не найдется? Очень хочется закурить. А сигареты у вас есть?.. Спасибо, но лучше сигару. А теперь выпить хочется. Еще выпить. Девочку хочется. Не эту — покрасивей, а лучше двух, на выбор. Комнатенку бы какую-нибудь. Ну да, однокомнатную, но с холлом. Нет? Тогда можно домик. Коттедж, на берегу чего-нибудь. А ездить как? Машину хочется, любую, самую маленькую, «Запорожец» или даже «Волгу». А лучше две, со своим шофером. Денег хочется. Еще денег. Еще дом, еще машину. Еще сколько? Пять лет осталось? На свободу хочется. Ой, как хорошо: ветерок, солнце, травка. Очень хочется закурить. Бычка не найдется?

ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ

Рассказ мастера

Приняли мы вчера нового рабочего. Парень, как парень, ничего плохого про него и не подумаешь. А сегодня бригадир мне докладывает:

— Новенький сделал четыре дневные нормы.

Это значит в четыре раза больше, чем остальные.

Может, случайность, думаю?

Завтра — опять четыре нормы, послезавтра — то же самое.

А может, качество продукции низкое?

Проверили — отличное качество.

А может, он чего-то мухлюет?

Создали комиссию, весь день за ним наблюдали. Все правильно, все, как положено, только в четыре раза быстрей.

Тогда мы норму в четыре раза увеличили. Так он-то свою выполнил, а остальные в четыре раза меньше делают. Пришлось обратно норму восстановить.

Надо, думаю, дать ему более сложную работу, чтоб меньше успевал делать.

Перевели мы его в самый тяжелый цех, а он и здесь четыре нормы выдает, хоть волком вой.

Попробовали мы ему одну руку к туловищу привязать, а он другой рукой все равно четыре нормы делает, правда, ногами себе немного помогает.

Ну, нет с ним сладу, и все!

Вызываем его к себе:

— Ты зачем над нами издеваешься?!. Зачем себя коллективу противопоставляешь?.

— Да не издеваюсь я, — говорит, — и не противопоставляю. Просто по-другому работать не умею. У меня руки быстро двигаются еще от рождения.

— А отучить тебя от этого никак нельзя?

— Нет, — отвечает, — на остальных работах уже пробовали, не получается.