Шрифт:
– Я как рез шел к своей каюте, где лежал мой комплект СК-2, мэм.
– ответил Перси, чувствуя, что пол под ним подрагивает - махина 'Гермеса' выходила на заданный курс. Лейтенант звонко расхохоталась.
– Ты хочешь сказать, что... ха! Тысяча чертей! Я зря притащила тебя в душевую!
– Кстати, а зачем вы это сделали... мэм?
– осторожно поинтересовался Перси.
– Зачем? Если старик говорит - боевая тревога, это значит - боевая тревога. Через минуту и тридцать секунд откачивают воздух отовсюду, кроме медпункта, камбуза, душевых и спортзалов. Ближайшая душевая - эта. Меня зовут Кэллахан. Лейтенант Сандра Кэллахан.
– лейтенант пошарила в кармане и извлекла на свет пачку сломанных сигарет. Пожала плечами и бросила пачку на пол. Встала и подошла к терминалу, набрала код и выжидая, уставилась на экран.
– Лейтенант Кэллахан, сэр.
– Кэллахан, где вас черти носят?
– спросил появившийся на экране тип с маленькими щегольскими усиками.
– Майор, я застряла в душевой, сэр.
– Ну так выходите оттуда. Я жду вас на мостике. Сегодня ваше дежурство, не забыли?
– Я не могу сэр. Атмосферы нет.
– Почему? Я вижу, комбез на вас, закройте шлем и вперед.
– Сэр я не одна. Здесь стажер и у него нет комбинезона.
– Что? Стажер? Что он там делает?
– Это я приволокла его сюда, сэр.
– созналась Кэллахан: - он был в коридоре без комбинезона когда раздалась тревога и ...
– Понятно.
– майор посмотрел куда-то в сторону и ничего не выражающим тоном заметил: - в таком случае, лейтенант, боюсь вам придется сидеть там вдвоем еще полтора часа. До окончания тревоги.
– Сэр...
– Приятно провести время, лейтенант.
– изображение погасло. Кэллахан некоторое время смотрела на пустой экран, потом выругалась. Негромко, но с чувством. Села рядом с Перси и сказала:
– Ну что, стажер... сидеть нам еще долго. Может хоть анекдот расскажешь?
– Как скажете, мэм...
– Перси начал вспоминать все анекдоты и смешные истории, какие он только знал. И когда через полтора часа дверь в душевую открылась под дружное ржание и сальные шуточки техников, он уже иссяк.
– Эй, Сандра! Здорово повеселилась?
– Смотрите, какой шустрый стажер у 'Диких кошек'!
– Лейтенант! У меня порвался СК! Пригласите меня в душ на следующей тревоге!
– и так под улюлюканье и хохот они вышли из душевой 345 АН. Впереди улюлюкающей толпы стоял, широко расставив ноги здоровяк Боргкхарт, уже знакомый Перси по инциденту в ангаре.
– Сандра, как это понимать?
– прогудел он, наклоняясь.
– Отстань, Борг.
– и лейтенант Кэллахан прошествовала к выходу, оставив недоумевающего Боргкхарта позади.
– Сандра!
– здоровяк посмотрел ей вслед, потом повернулся к Перси и скривился, словно съел лимон целиком:
– Опять ты? Ну, на этот раз я тебе задам...
– и он схватил Перси за грудки и встряхнул так, что тот едва не вывалился из форменного кителя. Перси попытался вырваться, но с тем же успехом он мог разжать лапы у робота-погрузчика.
– Борг! Оставь парня в покое!
– откуда-то появился лейтенант Рок и вцепился в объемный бицепс здоровяка.
– Рок, этот тряпкосос сдал меня крысе из ВП, угробил месячный запас спирта и затащил мою девушку в душевую во время тревоги! И если ты не дашь мне отвернуть ему голову прямо сейчас...
– Борг, остынь!
– Этот гаденыш...
– Врежь ему, здоровяк!
– Эй, сто кредиток на Борга!
– Борг, немедленно прекрати! Ну, сам напросился...
– Рок развернул здоровяка и коротким движением ткнул его в правый бок, под ребра.
– Ох!
– здоровяк осел на пол, бледный как полотно. Уистлер вырвал наконец изрядно помятого Перси из его рук и встал между ними.
– Ну, все, повеселились и хватит! Расходитесь. Или, что, у кого-то дел мало?
– сказал он повернувшись к столпившимся техникам. Те стали расходится, негромко ворча себе под нос, однако не осмеливаясь выразить свое недовольство открыто.
– А что до тебя, стажер... Начать свою карьеру с того, что поссориться с лучшим летчиком эскадрильи... Ты мог бы поступить проще - высунуть свою глупую голову в шлюз и рвануть рычаг разгерметизации.
– Уистлер поджал губы и добавил:
– И надень, ради всех святых, комбинезон!
– И это еще не все лейтенант.
– капитан линейного крейсера 'Гермес', Садфиззули Рахман продолжал делать выволочку своим проштрафившимся подчиненным. Он делал это вполне по-флотски: неторопливо, спокойно и в частном порядке. Ничего из происходящего сейчас на мостике не записывалось и не вносилось в протокол, и ничего не могло попасть в личное дело офицеров. Это было по-флотски. Флот сам разбирался со своими. И если что-то все-таки выбиралось наружу, то это означало, что кто-то не может справится с этим сам, внутри своего подразделения. Рахман не хотел прослыть таким капитаном, а потому делал выволочку тщательно и с пристрастием. Офицеры, стоящие перед ним тоже предпочитали иметь дело с Рахманом, потому что подобные беседы, как уже говорилось выше, никуда не записывались. Хотя это и было своего рода нарушением, но из тех нарушений, что давно уже стали традицией. А на традициях держался весь флот.
– Я могу закрыть глаза на то, что вы провели боевую тревогу под замком в душевой, словно какой-то сопливый стажер с поверхности планеты. Это не ваша вина. Серьезно. Это вина того идиота, который отправил этого кадета в парадной форме шастать по кораблю, и комендант уже извещен о том, что я очень недоволен его поведением.
– Рахман сделал паузу и посмотрел на тактический экран. На экране отображалась отдельная Тридцать Восьмая эскадра ВКФ его Императорского Величия, движущаяся в походном строе. Потом он перевел взгляд на ботинки лейтенанта Кэллахан. Ботинки сверкали.