Сказано — сделано! Народ сразу подобрел к новой власти, пусть она и диктатура. Одновременно на юг ускакали курьеры, чтобы Кутузов сообщил сколько новых солдат прислать на замену дембелям.

— Ваше высочество, посол Витворт просит аудиенцию.

— Готов принять.

Англичанин сразу наехал с недовольством по поводу отзыва субсидников.

— Сэр Витворт, скажите пожалуйста, какие отношения Англия предпочитает иметь с Россией?

Вопрос озадачил посла, так как он не был готов к строгому ошейнику.

— Безусловно мы хотим дружеское сотрудничество.

— Тогда, если желаете сохранить именно такое, верните нам наших солдат.

— Но сабсидный договор…

— Иначе последует разрыв любых взаимоотношений и я объявлю эмбарго. Готовы ли вы к этому?

— Ваше высочество, а как же расходы, которые мы понесли?

— Об этом не беспокойтесь. Создадим комиссию, которая всё посчитает. Мы их покроем.

Возвращение солдат, конечно же, шло со скрипом. Австрийцы так достали жалобами, что пригрозил им помочь Польше отвоевать Галицию.

— Семён Афанасьевич, эдак вы всю Европу распугаете.

— Ради дела, Александр Васильевич, я пойду на всё. Подумайте сами, в данный период мы свободны, а все другие заняты войной с Францией. И они зависят от наших поставок во многом.

Понимаю, что это подло пользоваться проблемами других, но меня уже понесло.

Александр попросился в монастырь, подписав отречение. Однако захотел такой, где он мог бы сидеть на берегу пруда с удочкой в руках и размышлять о разном. Его супруге я намного сократил размер содержания, а её родне вообще отменил его. И что вы думаете? Лизавета сразу запросилась домой, вся такая разобиженная. Угадайте, как я поступил?

Отдельным вопросом стояла судьба клана Салтыковых. Фактически, Макаров, глава Тайной экспедиции, оказался завален работой по самую маковку…

Начался 37-ой год… А что делать, если преторианская система смены властителей порочна по своей сути? И могу ли я хоть как-нибудь это исправить?

Нет, пожалуй, пусть в будущем власти вносят коренные изменения, а моё дело — косметический ремонт. Иначе такого накуролесю, что потом никаким топором не вырубишь.

Наследие Петра, Преображенский полк, полностью расформирован и лишён лейб-гвардейства. Участники ареста императрицы, как непосредственные, так и те, кто рядом стояли, подверглись разным наказаниям. Татищева казнили, а остальных распределили по всей России. Новый полк пополню "пьемонтцами" и "ганноверцами", которые воевали и выжили.

Изюмский лёгкоконный постигла та же участь, Беннигсена тоже казнили.

— Что будем делать с Паниным, всё-таки представитель славной фамилии?

— Его тоже казним, несмотря на заслуги предков. Нельзя позволять свергать правителей по чьему-нибудь желанию.

— Семён Афанасьевич, а как быть с Салтыковым-старшим? — Храповицкий пытается уловить хоть какую-то логику в моих решениях, — он же просто служил новому императору.

— Он воспитывал Александра.

В принципе, я не обязан объясняться, всё-таки диктатор. Формально, именно Салтыков подбивал вчерашнего государя к беспределу.

— Если бы Александр правил хотя бы год, то наступил бы эконимический крах. А за ним начались бы бунты в стране, где нет армии.

Сложно объяснять то, что и сам не совсем понимаешь. Россия неизбежно влезла бы в европейское побоище, вырвала бы массу рабочих рук из экономики, потратила бы огромные средства…

Да что там говорить, если до сложностей просто не успело дойти. Вон, одних денег сколько напечатали, впору их отменять. А ведь Наполеон, придя к власти, начнёт печатать фальшивые деньги, чтобы внести бедлам в финансовые системы противников. В нашем случае никакого Бонапарта не нужно, сами себе попытались нагадить.

Занудная работа надоела настолько, что хотелось вернуть власть тем, кто предназначен судьбой.

— Павел Петрович, я хочу сделать необходимую грязную работу, что бы она осталась на моей совести. Тогда следующий властитель останется чист перед историей и народом.

— Симеон, но я готов помогать тебе в этой чистке, как бы грязна она не была. Лишь бы на пользу России пошла.

Прошу вас, отец, пока оставайтесь в стороне, даже критикуйте меня. Я прислушиваюсь к вашим советам и идеям реформ, но делаю это тайно, чтобы на вас не подумали даже ненароком.

На внутреннем совете Романовых (без Кости) мы решили, что после моего краткого правления императором станет Павел. Бабушка пока надломлена и сама не готова к возвращению власти в свои руки.

Странно, но общая проблеа несколько сблизила мать и сына.