Опять общее недоумение. По закону правителем может быть лишь представитель старших родов. Впрочем оно тут же разъяснилось.

— Он сын Павла Петровича, хоть и внебрачный.

Немая пауза, осознание и тут же трезвый выстрел Панина, который моментально сориентировался в ситуации.

— И как он собирается власть осуществлять, если мы его не послушаемся? — расхохотался Никита.

Да уж, как пройти во дворец, когда вокруг сплошные гвардейцы? Впрочем, найдя лёгкий выход из ситуации, все вернулись к торжествам. Это не значит, что они дураки, а попаданец умный. Сказалось обычное отсутствие опыта подобных ситуаций.

Что тот Симеон может противопоставить единомышленникам законного императора? Какой такой бумажкой собирается махать? На стороне Александра, что ни говори, государственный аппарат, армия, флот. Ладно, армии пока нет, а флот нейтрален, но есть гвардейские полки. Есть сановники и придворные. Есть в конце концов народ, верящий в доброго царя помазанника божьего. А кто верит Симеону, кому он дорог и близок душой?

— Так, вроде, Семёну достался полк от Потёмкина? — припомнил Татищев.

— И что один полк против наших, — пояснил Салтыков, — его солдаты даже не рискнут за него пойти против гвардии.

Ну-ну, а поутру вы проснётесь…

Утро — понятие относительное. Гатчинские и симеоновские колонны начали вступать в город в четыре часа утра. Два линкора (мой и Павла) месте с фегатами выводились на позиции, чтобы их хорошо было видно всем желающим сопротивляться. Пушки радостно погромыхивали на брусчатке. Отдельные гавроши уже бегали, сообщая желающим самые свежие новости.

— Армия входит! Павел и Симеон будут государыню-императрицу из неволи спасать!

Уличный интернет работал в соответствии с задачей, поставленной агенством Храповицкого. Всё происходящее слегка напоминало события декабря 1825 года. Даже в Зимнем все завошкались, готовясь к обороне. Гонцы отправлены в полки, а часть обитателей дворца предпочла свалить пока при памяти.

Отдельные патрули преображенцев и изюмцев ничего не могли противопоставить вторгнувшимся.

— Где гвардейские полки, почему они не разгоняют мятежников? — орал Александр.

— Ваше величество, не все приняли арест государыни, вот и отсиживаются в расположениях.

— Где остальные преображенцы?

— Их заблокировали в полку.

А что Александр хотел, если дал добро на гулянку? Если даже не задумался о возможном мятеже и организованном сопротивлении?

— Ваше величество, мятежники выходят на площадь и весь дворец окружили.

Между прочим у Павла 4.5 тысячи прекрасно подготовленных бойцов, у меня 3.5 тысячи прошедших полную двухлетнюю подготовку. Из них несколько сотен в брониках. А уж сколько фергюсонок и кузьмичёвок на руках.

— Парламентёры!

Условия простые — гарнизону дворца следует сдать оружие, иначе начнётся артиллерийский обстрел, а после него штурм.

— Прятаться за детьми, стариками и женщинами не рекомендуется.

Благородный век — благородные сердца. Упомянутые категории пошли на выход, а затем сквозь войска по зелёному коридору. Среди них Екатерина с Дашковой, арестованной вчера.

— Симеон, молю тебя, только не убивай его. Он же ещё ребёнок.

Несчастная женщина, столько лет развивавшая государство, в итоге один раз ошиблась.

— Лучше бы он сдался, ваше величество. Меньше людей пострадало бы.

— Может просто штурмом возьмём, — предложил стоящий рядом отец.

— Павел Петрович, тогда пострадают многие наши солдаты.

Александр с балкона видел и площадь, и примыкающие к ней улицы. Местами раздавались громкие крики и все против него.

— За что они меня так ненавидят? Ведь это чернь кричит. Что плохого я им сделал?

— Ваше величество, чернь всегда на стороне победителя.

Слава богу, обошлось без штурма. Один залп из всех орудий и тут же появились белые флаги из разных окон. Стрельбу прекратили и из дворца потянулись сдавшиеся. Некоторые тащили раненых.

Правитель России спокойно и с достоинством вошёл в императорский дворец.

То, от чего я сбегал, навалилось на мои плечи. Они, конечно, могучие, благодаря регулярному физо, но дел оказалось больше.

— Александр Васильевич, прошу вас помочь мне. Будьте первым министром, пожалуйста.

— Ваше высочество, сочту за честь!

Да, меня возвели в великие князья в связи с открывшимися обстоятельствами. Правда отчество и фамилию я не стал менять, да никто и не настаивал.

— Начнём с самых спешных вопросов. Формируем эскадру из грузовых и военных судов, чтобы вернуть на родину наших

пьемонтцев.

Пока на том ТВД прекратились военные действия, нужно вытащить бедолаг. Вторым пунктом последовало то же самое, но из германской мясорубки.

— Объявлю-ка я одно действо военной реформы. Подготовьте указ об ограничении службы в армии пятнадцатью годами.